А сейчас кого стыдиться? Бояться кого?
На равных мы!
— Жулик я! — завопил он дурным голосом и запрыгнул на бетономешалку.
— Все мы жулики!
Платошкин уже давно перестал крутить ручку лебедки, на этаже собралось человек двадцать. Они не разбредались, держались кучно, пространство их было явно ограничено неимоверно увеличившейся тенью Бестелесного, которая занимала теперь половину площадки. Стояли небольшими группками, прогуливались по двое, по трое, чего-то ожидая, так зрители в фойе театра проводят время до первого звонка.
Вопль Кизирова послужил сигналом. Оживились, загалдели, руками замахали.
— За два месяца четыре тысячи украл — сообщил Платошкин с нескрываемой гордостью. — Кому рассказать — не поверят! И главное — концы в воду.
Копай не копай — бесполезно!
— А я и не знаю, сколько ворую, — пожаловался Рогальский. — Пиво — дело текучее. Недолив, замена сорта, чуть-чуть разбавил — не для денег, для порядку — доход, но тут же и расход идет: кому на лапу подкинул, а тут бочка протекла или недоглядел — прокисшее завезли, запутался вконец!
— Чего бухгалтерию разводить, хватает — и ладно! — рассудительно сказал Толик-повар, шеки которого отвисали сильнее обычного.
— Мне хватает!
Вот вчера книжек купил на пять тысяч, полгрузовика, толстые, зараза, и тяжелые, чуть грыжа не вылезла, пока таскал. Соседям сказал — чтобы дети читали. Ха-ха, курам на смех! Надо было шкаф загрузить в немецком гарнитуре, не ставить же и туда хрусталь! Обложки глянцевые, одинаковые — красиво получилось.
— Это БВЛ, — вмешалась аптекарша Элизабет. — Я себе тоже взяла. В школе двойки да тройки получала, потом, правда, всех отличниц и самих училок за пояс заткнула — живу, как хочу, бриллиантами обвешалась, но они, дуры, думают, что это фианиты со сторублевой зарплаты. Так я их и в книжках переплюнула!
— МВЛ! — передразнил Толик и с похабной ухмылкой ущипнул ее за грудь.
— Хватит умную корчить! Не внизу!
— Да ничего я не корчу! Верно, как была дурой, так и осталась.
Зато при голове и всем прочем! Чего захочу, то и получу!
— Расхвасталась! — завизжала толстая, вульгарная блондинка не первой молодости в скверно сидящем кожаном пиджаке. — Я, может, еще дурее тебя, а бабки девать некуда! Это я придумала вместо хрусталя и ковров книги скупать! У меня уже сорок полок, на грузовике не увезешь, и ХМЛ и энциклопедии разные, доцент с третьего этажа как в библиотеку приходит.
