Нашли его, да? Кто же это?
— Пока нет, Валентина Ивановна…
Она огорченно поджала губы.
— Но если вы нам поможете, обязательно найдем. Кое-какие соображения уже есть.
— А какие? Что вы подозреваете? Любовник, да? Кто?
В любопытстве Прохоровой было что-то болезненное."
"— Вот вы и подскажите, — добродушно улыбнулся я. — А то скромничаете, отказываетесь. У вас же в двери «глазок»!
Толстые накрашенные губы сложились в многозначительную улыбку.
— Имеется. Иногда я выгляну, не без того.
— И чудесно, — я постарался улыбнуться еще добродушней.
— Расскажите, кто приходил к Нежинской, с кем она дружила, — это может очень пригодиться следствию.
— Конечно, тогда вам будет ясно, кого ловить, тогда отыщете, — видно было, что Прохоровой очень хочется поспособствовать поимке преступника, хотя бы для того, чтобы узнать наконец разгадку мучающей ее тайны. — Только не хочу я всех этих протоколов, судов, повесток. Зачем мне? Если бы так, без записей…
— Можно и без записей.
Хоть ориентирующую информацию получить.
Как говорится, ""с паршивой овцы… "".
— Тогда слушайте.
Прохорова понизила голос и скороговоркой рассказала, что Нежинская ведет далеко не монашеский образ жизни, сын постоянно живет у бабушки, а она часто принимает гостей, веселится, много мужчин (бабенка интересная, следит за собой, хотя и тоща больно), и тогда, когда бабахнули, привела одного, сидели весь вечер, потом он выскочил как ошпаренный — и в дверь, а вскоре врачи приехали.
— Только все это, — Прохорова приложила палец к губам, — в тайне, как договорились.
— Как он выглядел?
— Последний-то? — Прохорова презрительно скривилась. — Мордатый такой, глаза круглые, во!
Она прижала свернутые бубликами пальцы к переносице.
— Губы отвисают, бакенбарды торчат — страхолюдина! И чего она в нем нашла? Одет, правда, по-модному: курточка желтая замшевая, джинсы, да и держаться барином — важный, не подступись!
— А как зовут, фамилия?
— Вот этого не знаю. На машине приехал, видела, я как раз домой шла, у подъезда и встретились.
«Жигули» синего цвета.
— Номер не запомнили? — безнадежно спросил я.
— Как же не запомнила? — обиделась Прохорова. — Записала. Я все машины записываю на всякий случай. Краж-то сколько развелось…
Она открыла сервант, порылась в коробке из-под конфет.
— Вот он! 22-81 КМП.
— Спасибо, Валентина Ивановна, нам это пригодится.
Я положил на скользкий пластик кухонного стола фототаблицу.
