Мария похудела и осунулась, под глазами появились темные круги, челка не могла замаскировать кровоподтека на лбу, но для Элефантова она ничуть не утратила очарования и притягательной силы.
В отличие от большинства находящихся здесь женщин, растрепанных, неопрятных, расхаживающих в рваных халатах и стоптанных шлепанцах, Мария не перестала следить за собой. Красивые отглаженные платья, модные босоножки. И пахло от нее совсем не больничным: чистым телом, шампунем и импортным мылом.
— Как тебе это удается? — поинтересовался как-то Элефантов.
— Очень просто: познакомилась поближе с сестрой-хозяйкой и теперь принимаю душ каждый день!
Встречала она его весело, целовала в щеку, зарывалась лицом в букет.
— Ты меня балуешь! Чудесные розы! В палате все заметили, что у тебя постоянный вкус!
«И постоянен я не только к сорту цветов», — впрочем, это он сказал про себя. Решиться на объяснение он так и не мог, потому что не был уверен, как расценит Мария его признание.
Они уходили за больничную ограду в большой тенистый парк, гуляли по малолюдным аллеям, сидели на разноцветных скамейках, грызли яблоки и болтали.
Травмы и больничная обстановка не оказали угнетающего влияния на Марию. Она шутила, смеялась анекдотам, рассказывала забавные истории из местной жизни.
Элефантов пытался расспросить, что же с ней произошло, но Мария отвечала кратко, без всяких подробностей:
— Пошла на красный свет, а из-за поворота — «Волга». Хорошо еще, что водитель успел притормозить."
"У Элефантова на миг возникло неприятное ощущение, что она лжет.
Но с какой стати?
— Если посмотреть на твои ушибы, то может показаться, что ты сидела в самой машине, — осторожно сказал он. — Знаешь, такие ссадины остаются от удара в лобовое стекло во время резкого торможения…
— Ну почему… Ссадины все одинаковы…
То же самое ощущение шевельнулось опять, хотя Элефантов не смог бы объяснить, каким чувством он улавливает оттенок фальши в невозмутимо-спокойном голосе. Да ему и не хотелось ничего объяснять и ни о чем задумываться.
Сомнение шевельнулось и исчезло.
Элефантову было хорошо с Марией, он подумал, что за годы знакомства они никогда не проводили столько времени вместе, не гуляли просто так, не разговаривали на мелкие житейские темы, которые, оказывается, тоже могут быть важными и интересными. И никогда он не хотел так заботиться о — Марии, никогда не скучал по ней и не стремился увидеться, никогда не дарил ей цветов.
""Моя вина! — думал он, досадуя на себя.
