— Ты волнуешься, — встревоженно сказала Мария. — Серега, ты сильно волнуешься!
— Да, я сильно волнуюсь, — голос предательски подрагивал. — Но я хочу знать правду…
Волнение Элефантова передалось и Марии, она говорила напряженно и нервно.
— …и я тебе отвечу. Спиридонов хороший человек — добрый, мягкий, отзывчивый. Но он не тот, кого я могла бы любить и находиться в близких отношениях…
Ее голос тоже дрогнул, на глаза навернулись слезы, она сдавила пальцами переносицу и запрокинула голову, но говорить не перестала.
— Не тот.
Он недостоин любви. Мне очень неприятно говорить на эту тему, но раз ты поставил вопрос…
Ответ Марии опередил вопрос Элефантова, очевидно, она предугадала ход его мыслей.
— …Я считаю, что человека, готового на все ради бутылки водки, любить нельзя!
Она прикрыла глаза и, закрыв ладонями лицо, приложила пальцы к векам.
Такая реакция настолько не соответствовала ее обычной невозмутимости, что у Элефантова мелькнула чудовищно нелепая мысль: Мария играет, причем хорошо играет… Он даже не успел устыдиться: подозрение бесследно растворилось в нахлынувшей теплой волне.
Она говорила искренне, она открыла свою душу, которую обычно прятала за напускным равнодушием и рискованной бесшабашностью, поэтому ее поведение и кажется необычным! Мария оказалась такой, какой он ее видел, и от этой мысли Элефантову — захотелось плясать!
— Успокойся, Машенька, — он отнял ее руки от лица и с жаром принялся их целовать. — Извини, что заставил тебя нервничать, ты хорошая, порядочная женщина…
— Порядочная! — с оттенком то ли горечи, то ли сарказма произнесла Мария, и Элефантов не понял, к чему относится эта горечь или сарказм.
— …А Спирька — мерзавец!
В подсознании Элефантова вертелся целый рой вопросов по поводу обстоятельств, косвенно подтверждающих слова Спирьки, но он отмел их начисто.
Если верить человеку, то полностью и безоговорочно. Именно так он и поверил Марии. А всякие зацепки для подозрений… Мало ли какие бывают совпадения, иной раз кажется, что факты бесспорны, а на самом деле за ними ничего не стоит.
Мария откровенна и правдива, а раз так…
— Завтра же набью ему морду!
Этих слов Элефантов не говорил уже лет двадцать пять — со времен начальной школы.
— Не хватало еще, чтобы вы из-за меня дрались — Мария несколько успокоилась. — Нашли яблоко раздора! Не вздумай этого делать!
Элефантов пообещал, но про себя решил, что, если Спирька хотя бы намеком еще раз бросит тень на Марию, он вобьет слова ему в глотку вместе с обломками зубов.
