Я сидел перед чистым лицом бумаги, собираясь с мыслями, когда в кабинет зашел председатель домкома по Каменногорскому, 22, Бабков, такой же величавый, как и в прошлый раз."
"— Только что повестку принесли, — сообщил он, усаживаясь. — Да я и сам собирался. Вы меня позавчера позвали чердак смотреть, а зря… Вот!
Он вытащил из портфеля и бухнул на стол тяжелый газетный сверток, в котором оказался ржавый амбарный замок.
— В углу лежал, а вы не заметили! Как он туда попал, где раньше висел — вопросов встает много…
— Егор Петрович, а вы могли бы узнать того человека?
— Который на чердак лазил? Конечно! Только покажите, сразу скажу!
Я пригласил понятых и положил перед Бабковым лист с десятком фотографий.
— Не этот, не этот, не этот…
Палец миновал фото Спиридонова, не остановился и на снимке Элефантова.
— Вот он!
— Точно?
— Абсолютно, так и запишите: твердо опознал на девятой фотографии, ну и так далее.
Бабков «опознал» подставную фотографию, на которой изображен человек, заведомо не имеющий отношения к делу.
— Ошибки не будет?
— Никогда! У меня память острая! Я составил протокол, Бабков с достоинством расписался.
— Я так понимаю, что если у вас его фотография имеется, то, значит, узнали, кто такой, — он был явно доволен своей проницательностью. — Неплохо, неплохо…
Егор Петрович настолько размяк, что мне удалось убедить его забрать замок. Ушел Бабков в полной уверенности, что оказал следствию неоценимую услугу.
На следующий день я допрашивал мордатого автомобилевладельца Петра Гасило. Он, как и в прошлый раз, ничего не знал и не помнил, но я придумал, как освежить его память.
— На каком-этаже вы живете?
— На втором, — вопрос его явно удивил.
— Вокруг есть высокие дома?
— Напротив пятиэтажка… — удивление возрастало.
— Вы занавешиваете окна?
Гасило стал нервно теребить замок своей замшевой куртки.
— Когда как… А почему… Почему вы об этом спрашиваете?
— Да так. Советую задергивать шторы перед тем, как включаете свет. И поплотнее.
Гасило бросило в жар.
— Вы думаете, и в меня могут…
— Не исключено.
На всякий случай примите меры предосторожности и не выходите на балкон.
— Какие это меры! — Гасило подскочил на стуле. — Он может меня у подъезда, в машине, да где угодно! Не я, а вы обязаны принять меры!
— Для этого мы должны знать как можно больше. А вы не хотите говорить откровенно. И тем самым, возможно, подвергаете свою жизнь опасности.
— Еще не хватало! И правда, Машка… То есть Мария Викторовна сказала: «От него всего можно ожидать».
