Попробуй понять ее до конца, разобраться во всех нюансах, руководивших ею побуждениях! Может, она стоит выше тех предрассудков, которые называют моралью? Ведь есть вольные, свободолюбивые лошади, на которых нельзя накинуть узду!»
Там, где касалось Марии, быть объективным он не мог, а придерживаться логики не хотел. И все же, несмотря на все хитрости и уловки, избавиться от терзающего его смятения, тягостных, на грани уверенности подозрений и острой тоски не удалось.
Вдруг ему показалось, что виновник всего — Хлыстунов, вот кто вытесняет его из сердца Марии! Но за счет чего? Чем он лучше? Подходящего ответа не было.
Так внезапно оказавшийся в цивилизованном мире папуас не смог бы понять, отчего все его огромное богатство — дюжина консервных банок, десяток разноцветных осколков и даже целая бутылка с яркой этикеткой — ровным счетом ничего не стоит.
Что же делать? Что? Что?!
Нет, надо отвлечься, так недолго и сойти с ума! Он не глядя взял с полки книгу и усмехнулся подсознательной целенаправленности немотивированного внешне движения.
Тот самый томик Грина. Принадлежащий ей. Помнящий прикосновение Ее рук…
Он перелистнул несколько страниц.
""Черняк слушал, недоумевая, что могло так мучить контрабандиста. Логика его была совершенно ясна и непоколебима: если что-нибудь отнимают — нужно бороться, а в крайнем случае — отнять самому.
— Вас это мучает? — спросил он, посмотрев на Шмыгуна немного разочарованно, как будто ожидал от него твердости и инициативы.
— А есть ли у вас револьвер?..""
Это место, да и весь рассказ производили на него сильное впечатление.
Группка нагло обманутых, застывших в беспомощной растерянности людей и их случайный знакомый, бродяга и авантюрист, мимоходом решивший все их проблемы. С помощью твердой натуры, крепкой руки и револьвера.
Сюжет не новый, постоянно повторяющийся: герой-одиночка, восстанавливающий справедливость мощным ударом и метким выстрелом. Но гриновский Черняк вовсе не супермен, у него обычные, а не пудовые кулаки и даже револьвер — только атрибут, не столько решающий довод, сколько необходимый довесок к спокойному умению отчетливо видеть цель и с непреклонной решительностью ее добиваться.
Сам Элефантов, привыкший действовать только в рамках дозволенного, не представлял, как можно без колебаний и сомнений идти напролом через все преграды и запреты, и всегда немного завидовал тем, кто на это способен.
Он положил книгу на стол.
