Свои ощущения мне проанализировать сложно. Они незнакомые и их слишком много.
Всё совсем не так, как было в первый раз. Егор словно другой.
Он кладёт мне ладонь на затылок, зарываясь пальцами в волосы, вжимается бёдрами особенно сильно и с низким стоном замирает.
Я дышу надсадно, внутри всё пульсирует. Мне вроде бы и легче, что он закончил терзать меня, но я ощущаю пустоту.
— Прости, Конфета, я был на взводе, — говорит хрипло, вытаскивая член. — Сейчас займусь тобой.
Звучит как угроза, от которой внутри внизу живота усиливается давление.
— Это не обязательно, — получается сдавленный писк какой-то.
Вертинский лишь хмыкает. Подхватывает меня, ещё не отдышавшуюся, поперёк и относит на постель. Распластывает и накрывает собой. Несколько поцелуев и он снова во мне. На этот раз движения плавные и тягучие, глубокие, медленные. Каждый толчок вызывает тёплую волну, запускает какую-то химическую реакцию во мне, нагнетающую тепло внизу живота и в груди.
— Давай, Юля, для меня, — смотрит в глаза, держит рукой за подбородок, не давая отвернуться.
Не совсем понимаю его просьбу. Чего именно хочет? Что я должна сделать для него?
Этот темп, эти его медленные движения будто разжигают во мне что-то, медленно, но упорно раздувают пламя, которое вдруг вспыхивает и разливается по всему телу. Каждая мышца, каждая клетка возгорается и плавится. Я выгибаюсь и так замираю, чувствую, что лицо становится мокрым от слёз. Как давно они катятся? Мне ведь не больно."
"В себя я прихожу долго.
Просто лежу на постели, свернувшись клубком, и слушаю собственное дыхание. Чувствую такое опустошение, будто все мысли и ощущения враз улетучились.
Егор встал с кровати, не знаю, что он делает в данный момент. Я слишком выжата, чтобы попытаться понять это.
— Замерзла? — присаживается рядом на постель и проводит ладонью по моему бедру.
— Нет.
Мне не холодно, просто мурашки по коже ещё от пережитых ощущений не прошли. Егор ложится рядом на постель. Он полностью обнажён, но в данный момент меня это совершенно не смущает.
Эмоции ещё не вернулись, из выжег оргазм.
— Ты даже не спросишь, кто победил в гонке?
— Мне это не интересно. Ты живой — это главное.
— Я пришёл раньше на четыре секунды, и это многим не понравилось. Но чмошник дал слово, это все слышали. И всё же для профилактики пришлось ему напомнить прямо там, на финише.
— Вы снова подрались? — приподнимаюсь на локте, удивлённо глядя на Вертинского.
