— Во сколько дома будешь? Я заеду.
— Не знаю. Ещё к маме надо заскочить, завтра семинар важный. Давай после пар завтра созвонимся.
Сергей несколько секунд молчит. Когда говорит, голос ровный, но я слышу нотки раздражения.
— Юля, я соскучился.
— Я тоже, Серёж. Правда. Но сам знаешь, что экономическую теорию у Виноградова лучше до пересдачи не доводить.
В ответ тяжёлый вздох.
— Ладно, увидимся после пар, — отвечает нехотя. — Позвони как доедешь.
— Конечно.
Чувствую себя отвратительно. Я ведь не обманываю Драгунцева.
Но паршиво как-то после разговора.
Возвращаюсь в мастерскую. Егор, наверное, под машиной в яме что-то доделывает, потому что вижу только Заягина.
— Сём, я у тебя в подсобке зарядное от телефона забыла, когда чай пили. Поставила подзарядить, пока разговаривали, а потом сняла телефон и уехала. Заберу, ок?
Говорю Звягину и направляюсь в подсобку.
— Юль, — окликает уже почти у двери, но я уже слышу почти за дверью.
Сейчас заберу зарядное, тогда и спрошу, чего хотел.
И уже когда дверь на доводчике захлопывается за мной, замечаю, что в подсобке я не одна.
В углу, над небольшой раковиной умывается Вертинский.
Футболку он снял, на шее и плечах блестят капли воды. Как раз намыливает кисти и предплечья и подставляет под воду.
Широкая спина бугрится мышцами под смуглой кожей, над низко сидящими шортами две ямки перекатываются в движении. Ровная линия позвоночника, широкий разворот плеч.
Он набирает воду в пригоршню и умывает лицо. Проводит мокрыми ладонями по ёжику волос, а потом оборачивается через плечо, всё ещё держась за раковину.
— Я за зарядным зашла, — ставлю в известность, выдёргиваю блок питания из розетки и направляюсь обратно к двери.
Но Егор, будто считывая мой внутренний страх, преграждает мне путь, упёршись рукой в косяк двери. Резко торможу, останавливаясь как вкопанная в десяти сантиметрах от его обнажённого плеча прямо перед моим лицом, замираю, задержав дыхание. Иначе оно собьётся и выдаст мою нервную дрожь. Слишком он близко. Но и отступить на шаг не позволяю себе.
Пауза в несколько секунд, а кажется, будто длится бесконечно.
— Дай пройти, — выдавливаю немного сипло. — Время позднее, мне пора ехать.
Молчит в ответ, обжигая взглядом. Говорят, в чёрных глазах не просмотреть эмоции. Это совсем не так. У тьмы тысячи оттенков. Взгляд таких глаз может излучать тепло и свет, а может огонь, как сейчас. Или лёд.
— Спасибо за ремонт, — добавляю, переминаясь с ноги на ногу.
— Спасибо в карман не положишь.
