Смотри, но не трогай

Адресую ему обворожительную улыбку, боковым зрением замечая, как высокая фигура Алаева скрывается в проеме. А еще через миг раздается оглушительный хлопок двери, который вынуждает погаснуть почти половину свечей.

Глава 26

Лера

Со дня посвящения в студенты минула почти неделя, и все это время Алаев делает вид, что меня не существует. Смотрит сквозь, ядовитые комментарии не отпускает, да и вообще появляется в моем поле зрения крайне редко.

Вы не подумайте, я очень рада, что этот токсичный тип больше не отравляет мне жизнь, но вот кое-чего все же не понимаю.

Если Тимур так меня ненавидит, то зачем поцеловал? Нет, я прекрасно осознаю, что сама к нему полезла, но он же видел, что это я! И отвечал! Мне точно не померещилось!

В поступках сводного нет никакой логики! Ведь если тебя раздражает человек, ты всячески его избегаешь. И уж точно не пускаешь в свое личное пространство его язык! Ну согласитесь?

Поведение Алаева кажется иррациональным, и мой математически сложенный ум раз за разом терпит фиаско в попытке разгадать его мотивы.

Такое ощущение, что я что-то упускаю. Какую-то маленькую, но довольно значительную деталь. Без нее общая картина никак не обретет смысл, по-прежнему оставаясь размытой и невнятной.

– Ну что, готова? – голос Никиты развеивает мои мрачные мысли.

– Да, пойдем, – киваю я, бросая последний взгляд в зеркало.

Чертовски мило, что Матвеев прождал меня целую пару. И все ради того, чтобы вместе пообедать.

Выходим на улицу, и Никита, взяв меня за руку, переплетает наши пальцы.

Я не возражаю, в последнее время он часто так делает.

– Как дела с Алаевым? На мозг не капает? – ни с того ни с сего спрашивает парень, когда мы садимся в его машину.

Она у него такая же низкая, как у Тимура, поэтому, чтобы не удариться головой, нужно изрядно изловчиться. Но я уже почти приноровилась.

– Нет, – отвечаю настороженно. – С чего такие вопросы?

Для меня не секрет, что Матвееву известно о нашей с Алаевым «родственной» связи.

Видимо, сводный сам посвятил его в подробности, они же вроде как дружат. Однако до сегодняшнего дня Никита не проявлял ни малейшего интереса к данной теме.

– Да просто, – пожимает плечами, нажимая кнопку запуска двигателя. – У Тима всегда был непростой характер. А после смерти матери окончательно испортился.

Все, что касается первой жены Анвара Эльдаровича, для меня табу. Мама не любит говорить об этом, а у Алаевых я, само собой, спросить не могу.