Смотри, но не трогай (СИ)

 — Они лежат в общей гостиной, поэтому я решила…

— Поэтому ты решила, что они твои?!

Тимур смотрит на меня с неприкрытой злобой. В его взгляде нет ни привычного ехидства, ни провокации. Только свирепая ненависть, которая дымится черными-черными клубами.

— Да нет же! Я просто хотела посмотреть… Это твоя мама, да?

Убираю с колен альбом и, поднявшись на ноги, делаю несколько шагов к Алаеву. Он не отрывает от меня тяжелого, пригвождающего к полу взора и рвано дышит.

Ощущение, будто собираюсь войти в клетку с диким раненным зверем.

Страшно, но в то же время знаю, что должна это сделать. Возможно, настал тот самый момент, когда нам стоит поговорить открыто.

— Тимур, послушай, я не знала, что твоя мама умерла лишь недавно… Мне очень жаль, что все так вышло и…

— Тебе жаль? — он смотрит так, будто я сморозила откровенную глупость.

— Да, конечно…

— А я думаю, вам стоит радоваться, — его разбитые губы растягиваются в саркастичной усмешке. — Ведь если бы не болезнь и смерть моей мамы, у твоей не было бы шансов.

— Тимур, ты в своем уме? — частицы его боли передаются мне по воздуху и едкой горечью оседают в легких. — Как можно радоваться чужому горю?!

— Если на этом горе построить свое счастье, то очень даже можно, — мрачно припечатывает он.

— Твоему отцу нужна была поддержка… — лепечу я, от безысходности повторяя мамины фразы.

— Моему отцу нужна была женщина без проблем, — рычит он. — Ведь засунуть голову в песок всегда проще, чем бороться.

Так вот, значит, как Тимур видит произошедшее: Анвар Эльдарович сбежал от его больной матери к здоровой моей, чтобы облегчить собственную жизнь.

От одной этой мысли мне делается дурно, но в то же время я не могу не признать, что доля справедливости в обвинениях парня есть. Я и сама внутренне осудила Анвара Эльдаровича, когда узнала, что он крутил роман с моей мамой, будучи официально женатым.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Тебе обидно за маму, ты злишься на отца… И это, наверное, вполне естественно, но…

— Кончай со своим психоанализом! — раздраженно перебивает он.

 — И верни мои фотки!

— Тимур, я лишь хочу…

Алаев, словно хищник, резко подается вперед, а я, испугавшись и не разгадав его мотива, дергаюсь назад. Он пытается выхватить у меня фотографию с матерью, но то ли мои пальцы, прилипшие глянцу, то ли неловкое движение рук приводит к тому, что снимок рвется. Не до конца, надрывается примерно на треть. А затем падает на пол.

— Что ты наделала?! — орет Тимур, наклоняясь за фотографией.