Смотри, но не трогай (СИ)

 — Меня предки на фарш пустят!

— А ты проветри — и они ни о чем не узнают, — советую я, а затем пробую обогнуть кипишного однокурсника.

— Нет, друган, так не канает, — он тоже делает шаг в сторону, преграждая мне путь. — Придется потушить. Ну или переместиться на улицу.

Алекс — неплохой пацан, но уж больно дотошный. На кой черт закатывать вечеринки на дому, если мандражируешь из-за каждого пустяка? Курение в помещении — это такая мелочь.

— Все, потушил, — отщелкиваю окурок в близстоящий горшок с фикусом.

Верещагин закатывает глаза, но читать нотации дальше не порывается. Молча отходит в сторону, освобождая дорогу.

Устремляю взгляд туда, где минуту назад танцевала Лера, и у меня в груди разрывается маленькая ядерная бомба. Всего один несчастный миг промедления — и вот она уже не одна. Матвеев рядом нарисовался. Присосался к ней, будто голодный клещ. Намертво.

Чувствую, как меня перекашивает. От злости, от ревности, от отвращения. Нет, разумеется, я в курсе, что они вместе, но одно дело — просто знать, и совсем другое — наблюдать за их лобызаниями собственными, мать вашу, глазами.

Хочется ослепнуть. Хочется с корнем выдрать глазные яблоки, лишь бы не видеть, как его язык проталкивается в ее рот.

Погано. Хоть волком вой.

И зачем я приперся на эту тусовку? Идиот, блин.

Приложив усилие, отворачиваюсь от целующейся парочки и тут же напарываюсь на внимательный взгляд Веро. Бьюсь об заклад, все это время она наблюдала за мной. Считывала эмоции. Слышала, с каким громким хрустом я ломаю нос говнюку Матвееву в своих фантазиях.

Ланская не отводит взор и не пытается изобразить улыбку. Смотрит прямо и с вызовом, словно уличила меня в чем-то дурном. Осуждает, наверное. Злится."

"Ну а мне плевать, если честно. Подумаешь, великая тайна! Да любой, у кого есть глаза, уже давно понял, что я неровно дышу к Грановской. Я же только на нее и пялюсь! Так что надеюсь, Веро не станет закатывать скандал по поводу своих подозрений. Я заранее готов подписаться под каждым из них.

Срываюсь с места и иду на кухню. Теперь у меня наконец-то появился план — напиться и забыться. Желательно, как можно скорее. Ибо на трезвую голову я происходящего не вывожу. Еще пара минут созерцания Грановской в объятиях Никитоса — и я точно с кем-нибудь подерусь.

Хватаю первую попавшуюся бутылку и щедро орошаю ее содержимым стакан. Пью — морщусь. Потом снова пью, не закусывая. Осушив первый, наливаю второй. Еще несколько глотков.