Смотри, но не трогай (СИ)

Не дождавшись реакции врача, залезаю внутрь автомобиля и серьезно заявляю:

— А я ее брат.

О том, что сводный, естественно, умалчиваю. Сейчас не время вдаваться в подробности.

Глава 42

Тимур

Вцепившись пальцами в волосы, я сижу в жестком пластиковом кресле и покачиваюсь из стороны в сторону. Мучительно долгое ожидание выматывает. По нервам — дрожь, в голове — бардак, в сердце — ноющая боль. Меня разбомбило по кускам, и я никак не могу собрать себя воедино.

Сколько я уже тут? Не знаю. Может, минут десять. А, может, больше часа сижу.

Диляра оказалась права, у Леры случился приступ гипогликемической комы. Насколько я понял, это такое состояние, когда уровень глюкозы в крови резко падает и человек теряет сознание.

В сумке Грановской обнаружились шприц-ручка и утилизированная игла, поэтому медики пришли к выводу, что Лера сделала укол инсулина, но по какой-то причине пропустила прием пищи.

Слушая эти разговоры, я испытывал смесь ужаса и благоговейного трепета. Я плохо разбираюсь во всех этих медицинских тонкостях, но очевидно одно: каждый божий день Лера боролась за жизнь. Пристально следила за здоровьем, регулярно мерила сахар, ставила уколы. И самое поразительное, ни хрена не спекулировала этим! Не манипулировала, не требовала особого к себе отношения… Да что уж говорить, она шифровалась так, что я ни о чем подобном даже близко не догадывался.

Очуметь… До сих пор не верится.

Лера неукоснительно соблюдала дисциплину, и оттого вдвойне странно, что она попала в столь опасную ситуацию. Ошиблась с дозировкой инсулина? Блин, я в это ни за что не поверю. Человек, щелкающий задачи по матану как орешки, не смог справиться с банальной арифметикой? Нет, это звучит абсурдно. Тут точно что-то другое…

— Тимур, где она? — мысли прорезает женский возглас, полный отчаяния.

Рыдающая Елизавет сломя голову бежит по коридору.

— Она в палате, — вскакиваю на ноги и, не зная, куда деть трясущиеся руки, засовываю их в карманы. — Врач пока не выходил…

— Господи… Господи… — женщина прижимает ладони к лицу и шумно всхлипывает.

Растрепанная, с опухшими от слез глазами, в куртке, накинутой поверх домашнего халата — сейчас она выглядит гораздо старше своих лет.

— Успокойся, Лиз, — отец сжимает ее плечо. — Сейчас я с врачом поговорю, все узнаю.