Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

– герцог схватился за голову. – Проклятье!"

"- Но это еще не все, - продолжал тем временем маркиз, глядя на меня тяжелым взглядом, в котором горела решимость. – Так как вы вряд ли захотите уезжать от своей семьи, я намерен начать на острове строительство. Это будет новый Ред Хаус, и его я передам своим детям.

В гостиной воцарилась тишина. Все переваривали новость.

- Так значит, свадьбе быть? – первой пришла в себя Лидуня. Она с такой надеждой смотрела на Закари, что он не выдержал и улыбнулся.

- Свадьбе быть.

Я всегда держу свое слово, иначе не имел бы права называть себя мужчиной. Мне больно оттого, что Ред Хаус больше не будет принадлежать роду Бекингемов, но, в конце концов, семья там, где душа, а не стены.

- Что ж! Тогда моим свадебным подарком будет комната! – весело заявила Варежкина. – Я уступлю нашу спальню молодым, а сама перееду к Лауре.

- Девушку нужно отправить к остальным. Как только ее здоровье восстановится, охрана перевезет Лауру к тетушке, - добавил герцог. Казалось, он не меньше маркиза переживал сложившуюся ситуацию.

За окнами послышался стук колес, и леди Эстелла удивленно поднялась.

- Кто это может быть?

- Отец Кавендиш, - ответил маркиз. – Как только мы приехали, я сразу послал за ним. Нужно поговорить с ним о предстоящем венчании.

- Я думала, оно состоится весной… - женщина еще больше изумилась. – Перед Рождеством не венчают, дорогой…

- Венчают, если для этого есть особые обстоятельства, - маркиз обнял ее и поцеловал в лоб.

– Простите меня, матушка…

- За что, мой милый? Во всем этом нет твоей вины, - грустно улыбнулась леди Эстелла. – Ты позволишь мне присутствовать при разговоре со священником? Мне бы хотелось узнать, какие обстоятельства требуют немедленного венчания.

- Да, матушка. У меня от вас нет секретов, – Закари протянул мне руку. – Идите ко мне поближе, Гвендолин. Ваше тепло успокаивает меня.

В этот момент у меня на душе было даже лучше, чем в тот день, когда маркиз сделал мне предложение.

Ощущение, что рядом настоящий мужчина, согревало сильнее пламени, потрескивающего в камине.

Мой взгляд переместился на Варежкину. Так, так, так… Я знала это выражение лица! Лидуня что-то замыслила. Прищурившись, она таращилась в стену, жуя свою розовую губёшку. Мыслительный процесс был запущен на всю катушку. Теперь я начинала переживать: ведь от Варежкиной можно было ожидать чего угодно.

- Прибыл отец Кавендиш, ваше сиятельство, - раздался голос слуги.