Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

- Куда?

- Давай в «Арлекино», - «гробовщица» достала из сумочки ключ от автомобиля и, обернувшись на сигнал, я снова скривилась.

- На гробах неплохо заработать можно…

- А то! – Варежкина уселась за руль новой Тойоты. – Садись.

Я устроилась рядом и, не удержавшись, спросила:

- Вот зачем он тебе?

- Думаешь, легко одной без мужика? Альфонса содержать не хочется. Разведенные еще хуже. Всего боятся или бухают. А еще некоторые с мамой всю жизнь живут. Такого мне точно не надо.

- А женатого, значит, надо? – уточнила я, желая отвесить ей подзатыльник. Да побольнее.

- Если бы у вас дети были, я бы и не полезла, - вздохнула Варежкина. - А так… Попользовалась, уступи место другой. В общем, не верну я тебе Толика. Как говорится: «Хрен тебе на весь макияж».

- Обалдеть, логика! – возмущенно воскликнула я. – Он что, вещь?!

- Ой, я тебя умоляю! А кто они, мужики? – она ловко вырулила на главную улицу. – Найдешь себе другого, а, может, вообще двух!

Я понимала, что разговаривать нам с ней не о чем.

- Не поняла… - голос Варежкиной прозвучал недоуменно. – Это еще что такое?!

Я посмотрела в ту сторону, куда смотрела она и мои брови поползли вверх. На тротуаре у ресторана стоял Фунтик в компании молодой женщины. Он подарил ей букет цветов, страстно поцеловал и повел ко входу в «Арлекино».

- Ничего себе! – рявкнула моя соперница, медленно проезжая мимо.

Она нажала на газ, и мы понеслись вперед. Я испуганно схватилась за ручку двери, а Варежкина перла на всех парах. В этот момент в десяти метрах от нас как будто из ниоткуда появилась сгорбленная старушка. Она остановилась, глядя на несущийся на нее автомобиль. Громко выругавшись, хозяйка ритуального бюро вывернула руль. Машину понесло в сторону.

Глава 2

Глава 2

Первое, что я почувствовала– это холод. Он сковывал мое тело в своих стальных объятиях, и я раздраженно подумала, что летом не бывает так холодно! Стоп… Стоп! Мы попали в аварию! Теперь чувство холода еще больше напугало меня. Морг? Могила? О, Боже… Говорят же, что человек после смерти еще некоторое время чувствует, что с ним происходит.