Смотрящий по России

Таким Сосо остался и после того, как откинулся. Он не упускал возможности лично поучаствовать в молодецких потасовках. Возможно, подобное поведение стало одной из причин, почему вдруг застопорилась его уголовная карьера. Ровесники Сосо уже ходили в положенцах, а некоторые и вовсе одели «шапку», а он, как обыкновенный пехотинец, продолжал разъезжать по стрелкам да раскидывал пальцы. Если чего он и сумел добиться, так это авторитета сильного разводящего. Приятно, конечно, но все-таки, по собственному мнению, он заслуживал большего.

Не выдержав, Сосо однажды высказался на одном из кругов, что его заслуги по достоинству не оценены. Ему возразили, дескать, трудно иметь дело с непредсказуемым человеком. Посоветовали быть посдержаннее и умерить темперамент, а если он проявит себя в организаторских делах и докажет братству свою полезность, то быть ему коронованным.

На воровской Олимп Сосо стремился всегда. Собственно, этому было подчинено все его существо. Даже в Раифской малолетке, не стыдясь, он не однажды говорил, что когда-нибудь наденет воровской венец.

И вот сейчас, когда, казалось бы, он был совсем рядом со своей мечтой — стоит только протянуть руку и нахлобучить «корону» на макушку, — нашлись недоброжелатели, посмевшие упрекнуть его в излишней горячности. А как же может быть иначе, если попираются воровские устои! Пришлось напялить на себя личину смирения и сделать вид, что переломил о колено собственную гордыню. Покаяние нужно было для того, чтобы потом всю оставшуюся жизнь смотреть на склоненные перед тобой головы.

Только на первый взгляд кажется, что наверху нет места, но стоит только немного потолкаться, как тесные ряды избранных непременно раздвинутся. Да и наверху не так неуютно, как принято думать, — непогода всегда там, где враждуют между собой циклоны. А если место для жизни ты облюбовал выше облаков, то никакие катаклизмы тебе уже не страшны.

Уже через год Сосо «нахлобучил шапку». На сходе было решено, что он будет курировать зоны малолеток. Невольно крякнув, он был вынужден дать свое согласие.

Абашидзе как-то иначе представлял перемены в своей судьбе — поближе бы к казне, войти в пристяжь к самому смотрящему. Вот где настоящий почет! А ему предлагают вытирать за кем-то сопли. И только позже он осознал, что это и было настоящее доверие. Кузница кадров должна работать бесперебойно, выбирая из аморфной массы подростков самый крепкий человеческий материал для воровского дела. Получалось, что подобное назначение сильно повышало его авторитет.