Смотрящий по России

Но любопытство, что живет в каждом человеке, не позволяло уходить совсем, держало на некотором отдалении и подталкивало поглядывать на подъезжающие машины.

Через час подъехал черный «Мерседес», из которого, сжимая в правой руке четыре розы, вышел высокий человек плотного сложения в темном, под стать случаю, костюме. Молодчики, до того энергично размахивающие руками, почтительно отступили, пропуская бронированную машину. У каждого, кто стоял во дворе, не появилось никаких сомнений, что человек, вышедший из машины, весьма уважаем.

И меры безопасности, что были предприняты стрижеными мальчиками, были нужны для того, чтобы обезопасить его персону от неприятных случайностей. Было в нем нечто такое, что невольно притягивало к нему взгляд и заставляло выделять его среди всех остальных. Так держатся люди, привыкшие повелевать и знающие себе истинную цену.

Едва он ступил на тротуар, как тотчас его обступили телохранители. Точно такой же комплекции и такого же роста, даже одеты они были одинаково — в темно-серые костюмы в редкую полоску.

Окружение было плотным, охраняемого не рассмотреть даже в щели, виден был только букетик темно-красных роз, колыхавшихся в такт шагам.

Один из телохранителей предупредительно распахнул дверь, и человек уверенно вошел в подъезд и заторопился вверх по лестнице."

"Дверь в квартиру была открыта. Странного ничего не происходило, дверь всегда нараспашку как в большое горе, так и в великий праздник. Сейчас было не до веселья — в комнатке, на трех табуретках, в дубовом гробу лежал Малыш, в миру Сергей Васильевич Семакин.

Для близких Серега, а то и Серый. Жильцом он был без претензий, у него можно было стрельнуть до получки сотенную и вместе, в праздном разгуле, выпить бутылочку «Столичной». Соседи воспринимали Малыша безнадежным бобылем и чудаковатым малым. А личностью между тем он был замечательной — и это несмотря на малый росток. Настоящий подвижник воровского промысла! Законные до сих пор вспоминают, как лет пятнадцать назад ему удалось разморозить «красную» зону на Северном Урале. До последнего своего дня он отвечал за грев во Владимирском централе, всякий раз выдумывая хитроумные комбинации, чтобы тропинки не зарастали и были пошире да понадежнее. В этом деле он преуспел и по праву числился настоящим мастером.

Тот посмертный почет, что был оказан Сереге Семакину, по мнению соседей, никак не вязался с тем человеком, какого они знали при его жизни. Оставалось только удивляться размаху его закулисной жизни.