Смотрящий по России

Беспалый невольно скривился, рассмотрев «ходики» марки Harry Winston. Подобное удовольствие стоит не менее полсотни штук баксов. Человек, который небрежно бросает на стол подобный механизм, может позволить себе многое.

Крякнув, Беспалый сказал:

— Серьезно ты за меня взялся.

— Извини, Тимофей Егорович, по-другому не умею. А ведь, если разобраться, это золотишко тебе не принадлежит. Припомни, сколько ты от воров денег получил, пока на зоне барствовал… То-то и оно, нужно возвращать долги. А еще те брюлики, что ты при обысках забирал? — Смотрящий поднял часы.

 — Глянь сюда, — показал он на циферблат, — твои бриллиантики, наверное, покрупнее этих будут?

— Покрупнее, — зло выдавил сквозь зубы Беспалый.

Глянув на часы, Варяг вздохнул:

— Все! Не умею я уши тереть. Кончать нужно харкотину. Я на фараонов на чалке насмотрелся, — зло напомнил законный. — Твое слово!

— Хорошо… Я не ханжик, будет тебе рыжье… В карманах не держу, сам понимаешь, на хазовке одной.

— Далеко?

— Пару часов отсюда.

Смотрящий задумался.

— Хорошо, только предупреждаю тебя, — погрозил Владислав пальцем, — надумаешь мести хвостом, вот этими руками задушу!

— За кого ты меня принимаешь, Варяг! — искренне завозмущался Беспалый. — Чтобы я прогоны гнал! Да ни в жизнь!

— Сколько там рыжья?

— Все это безделушки. Дело не в них! Все рыжье я поменял на камешки, а их там не счесть. Думаю, достойная плата за мою жизнь, — испытующе посмотрел Тимофей Егорович на вора.

Варяг согласно кивнул:

— Считай, что сторговались.

* * *Тимофей Егорович одобрительно хихикнул:

— Давненько я подобной чести не удостаивался. Это сколько же пехоты на мою душу! Видно, здорово я вас напугал. Вы бы мне еще браслетики на руки нацепили для пущей безопасности. Путь не близкий, мало ли чего старик учудит. Хе-хе-хе!

Парни, сопровождавшие его, выглядели невозмутимыми, будто египетские мумии. Голый профессионализм. Как известно, эмоции вредят делу, а потому они воспринимали Тимофея Егоровича как объект, который следовало доставить из пункта А в пункт Б.

В подобных случаях вступать в разговоры не полагалось — не по чину! Вот только если объект надумает докучать, тогда можно будет встряхнуть его за шкирку и преподать урок хорошего тона.

Тимофей Егорович очень тонко улавливал границу, за которой терпение сменит раздражение, а потому замолкал тотчас, едва кто-то из охраны задерживал на нем взгляд дольше обычного. Сейчас был тот самый случай.