Смотрящий по России

Женщина повернулась, и Азат, собрав всю свою волю в кулак, мягко улыбнулся. Кажется, она ничего не заметила. Если бы Елена знала о том, что он подумал в этот момент, то немедленно бросилась бы прочь из машины.

Распахнув дверь, Азат плюхнулся на пассажирское кресло рядом с водителем.

— Поехали! — небрежно бросил он и, повернувшись к Елене, улыбаясь сказал: — Обещаю, я тебя не разочарую.

Выглянув в приоткрытое окно, Азат увидел, как из ресторана вышел тот самый тип, на которого он обратил внимание еще в зале.

И смутное, не до конца осознанное беспокойство, которое, казалось бы, угасло, засвербело вновь, еще более неприятно.

Через полчаса они были на месте. Черный «Мерседес» аккуратно въехал во двор шестиэтажного дома и, выбрав площадку под старым широким кленом, легко взобрался передними колесами на низенький бордюр.

— Я живу на втором этаже, — объявил Азат, когда Елена вышла. Неожиданно он поймал себя на легком сострадании. Вне всякого сомнения, ее тело было создано для ласк.

Но совсем немного времени, каких-то пара часов, и ее тело уже не будет предметом вожделения. — Дома у меня очень милая обстановка. Очень надеюсь, что вы не разочаруетесь, — он повел девушку в сторону подъезда.

Джигиты деликатно поотстали. На ближайшие несколько часов патрону будет не до родичей. Что и неудивительно! Такая женщина заберет не только время, но и силы.

Неожиданно Азат развернулся и приказал на родном наречии:

— Следуйте за мной!

Джигиты переглянулись, повод для удивления был — прежде Азат не звал к себе в дом, когда намеревался уединиться с девушкой.

Все-таки он был немного старомоден и считал, что соитие мужчины и женщины — это глубоко интимный процесс.

А что, если в его взглядах с недавних пор произошли какие-то подвижки, и он решил преподать урок полового воспитания подрастающему поколению? Настроиться на подобающую душевную волну мешали только глаза Азата, превратившиеся в крохотные кусочки льда.

А взгляд, прежде такой приветливый, пугал откровенной враждебностью.

— Как скажешь, — нахмурившись, произнес один из джигитов, высокий и темноокий.

Обидно сознавать, но они уже всецело попали под власть Азата. Вряд ли он осмелился бы говорить со своими сородичами таким вызывающим тоном на родине, где-нибудь высоко в горах. Здесь, стало быть, можно. Город вообще до неузнаваемости меняет людей.