Смотрящий по России

Милиция, взломав дверь, обнаружит обыкновенную картину, какую можно встретить в любом конце Москвы, — парочку наркоманов, почивших под грязным одеялом. Благо на их пристрастие указывают шприцы, разбросанные по всему полу.

На подобные представления Тарантул был большой мастер. Он даже сумел накачать в легкие каждому из них газа. При надобности можно было бы срежиссировать еще и полуголую девицу. Тоже опробованный вариант. Невольно напрашивается нехитрый вывод: привели девочку, чтобы похороводить втроем, после чего дружненько поширялись да тихо себе уснули под струящийся газ.

Но потом, поразмыслив, он решил, что это будет явный перебор. Дело не стоит того. Да и жаль было прибившуюся к кавказцам простячку. Пусть лучше девочка дарит людям радость!

Об этом инциденте Тарантул решил пока не докладывать, считая появление кавказцев делом неясным. Появится еще кто-нибудь, придется взяться за все это всерьез. А сейчас достаточно будет пробить их через своих людей.

На всякий случай Тарантул выставил дополнительных наблюдателей, расположившихся в киосках по обе стороны от дома. В них сидели молодые, внешне неброские парни, которых местная шпана тут же плотно обложила посильным оброком. Чтобы не засвечивать берлогу, Тарантул велел не перечить им. И самоутверждающийся молодняк, небрежно цедя слюну через щербины в зубах, требовал у «крышуемых» блоки с сигаретами. Тарантул с улыбкой думал о том, какие удивленные физиономии были бы у бычар, если бы они узнали о том, кого осмелились обложить данью.

Пацаны даже не подозревали, что все киоски и магазины в округе платят смотрящему этого района обговоренный откат. После чего наличку в двух брезентовых мешках, очень напоминающих инкассаторские, тот переправляет в российский общак, Варягу. Наверняка Владислав расхохотался бы, если бы узнал, что его охрану обложили рэкетом восемнадцатилетние чиграши.

— Узнал, кто завалил ребят в ювелирном магазине? — спросил Варяг.

Вроде бы вопрос был задан самым обыкновенным тоном, безо всякого нажима. В интонации прозвучала даже сочувствующая нотка.