Вроде как кричать должна, посуду бить… что там ещё положено делать обманутым жёнам? А я сижу и совершенно ровным тоном беседую с… соперницей. Или как её называть теперь? Ведь подруга она для меня только по старой памяти.
– Потому что Дэн тебя очень любит и безумно боится потерять.
– Так боится, что врал всё это время? – хмыкаю я, но Алисе не до псевдо-веселья.
– Именно поэтому. А я много раз представляла наш с тобой разговор, да только сейчас все слова куда-то растерялись.
Я делаю глубокий вдох. Внутри так больно, что мне кажется, словно все кости превратились в прутья из калёного железа.
"
"– Ну, попробуй вспомнить, что сказать хотела, когда разговор представляла, – пожимаю я плечами, а сама чувствую, что держусь из последних сил.
– Когда я вас с Денисом познакомила, уже была беременна. Просто не знала об этом, – осторожно говорит Алиса, а сама вглядывается в моё лицо.
Я непонимающе хмурюсь. В тот момент как-то не придавала особого значения тому, когда залетела Алиса. А на мой вопрос от кого этот ребёнок, она и вовсе отмахивалась и говорила, что это неважно.
И всё это время, выходит, знала, что отец – Дэн…
– Зачем тогда нас знакомила?
– О беременности я узнала позже. Когда вы уже друг в друга втюрились, как двое подростков… Сразу, с первого взгляда.
Да уж… только это всё, кажется, принадлежало какой-то другой жизни.
– Мы с Денисом раз переспали только. Он тебя ещё не знал тогда. Сама не пойму, почему в койке оказались. Он – тоже. Но вроде как свободные оба были. А я залетела.
Каждое слово её – мне гвоздём прямо в душу.
Неважным кажется, что вроде как предъявить им мне нечего. Кроме того, что несколько лет они за моей спиной тайну скрывали, одну на двоих.
– И ты считаешь, что сейчас скажешь мне всё это, Дэн подтвердит, и мы снова заживём как раньше? – вскидываю я брови, глядя прямо в глаза Алисы.
– Нет, конечно… Но Насть… Прости меня… Мне так хреново, хоть на стенку лезь.
А мне-то как хреново. Это меня водили за нос все эти годы, хотя, я имела полное право знать, что мой муж и моя подруга стали родителями общего ребёнка.
Вот только вряд ли бы я прожила после этой новости пять счастливых, как мне самой казалось, супружеских лет с Денисом.
– А Любаша? Она же явно не знает ничего?
Наконец до меня доходит то, что кажется еще более ужасным, чем ложь мне. Люба бы непременно проговорилась о папе. Назвала бы так Дэна, если бы знала.
– Нет, – мотает головой Алиса. – И так правильно. Денис всегда рядом. Он для неё – муж крёстной мамы, почти папа.
