– Здесь фрукты и сок.
Не успеваю ответить, как Людмила Маратовна отодвигает меня в сторону и, воззрившись на стоящий рядом с обувницей чемодан, спрашивает:
– Что это?
Не нахожу ничего лучше, чем с нервным смешком выдать очевидное:
– Чемодан.
– Зачем он здесь? – говорит она, входя в квартиру.
Свёкор следует за ней с извиняющимся видом.
– Мы с ним ждём такси, – вру безбожно. – Я собираюсь уехать на неделю, – а вот эту правду выдаю с каким-то несвойственным мне вызовом, звучащим в голосе.
Внутри что-то начинает закипать.
Не то чтобы у нас со свекровью когда-то были напряженные отношения, но сейчас они с Иваном Владимировичем совсем не к месту, хоть и приехали проявить запоздалую заботу.
– В твоём положении? Особенно когда ты столько раз не могла забеременеть? – Людмила Маратовна совершенно искренна в своём невежестве.
– Сейчас смогла и делаю всё, чтобы выносить этого ребёнка. За сок и фрукты, конечно, спасибо. А вот за лишнее моё беспокойство благодарить не буду.
Свекровь складывает руки на груди.
Она очень недовольна – это неоспоримо. Иван Владимирович предпринимает слабую попытку всё исправить.
– Ты нам позвони тогда, когда с отдыха вернёшься. И если не против будешь, мы заедем.
– Ваня, ты что, не понимаешь, что ей нельзя рисковать?
Меня словно бы здесь и нет. Странно, раньше я как-то не придавала отношению со стороны Людмилы Маратовны особого значения. Свекровь была подчёркнуто вежлива и довольно прохладна, но меня это целиком и полностью устраивало. Сейчас же внутри с каждой секундой и с каждым произнесённым ею словом всё больше клокочет от ледяной ярости.
Видимо, в этой ситуации, именно я – обидчица Дениса. Не выслушала, не приняла, не поняла. Да ещё и за порог выставила.
– Рискую я, когда выслушиваю ваши необоснованные претензии. Или как это назвать? – чеканю, начиная двигаться к выходу из квартиры, при этом надеясь на то, что свёкры поймут и отправятся восвояси."
"Или что Иван Владимирович сможет хоть как-то повоздействовать на супругу, и я смогу наконец просто выдохнуть, запереть за ними дверь, а потом – сбежать.
Да-да, сейчас это уже не просто отдых. Сейчас это самый настоящий побег. По крайней мере, теперь мне это начинает видеться именно в таком свете.
То, что случается дальше, не сразу укладывается в голове. Я с силой ударяюсь ступнёй о чёртову ножку банкетки. Боль простреливает ногу, и кажется, что мне на неё только что выплеснули чашку крутого кипятка.
«Только бы не перелом!» – мелькает в голове мысль.
