Сначала было весело

Подыгрывая ему, постанываю и извиваюсь. А саму передергивает от отвращения. Я понимаю, что это всего лишь резина, но уж очень натуралистично выглядит.

Продолжая орудовать муляжом, Вольдемар кусает за бедро, за живот. Свободной рукой тянется к ширинке.

Зубы прокусывают кожу на груди, добавляя к незажившим ранам свежие.

– Да, да, да, – хрипит парень, заглядывая мне в лицо. Слюна падает на грудь, на подбородок. – Тебе хорошо?

– О, да! – кричу я, изображая высшую точку удовольствия.

Проворно, словно гигантский паук с четырьмя конечностями, Вольдемар забирается на меня и лезет вперед.

В нос шибает резкий запах немытого тела.

Толчок в щеку, в нос… – так и глаз может выбить – наконец попадает.

Ноздри щекочет густая поросль.

– О! – выдыхает парень. – О-о-о!

Судорожный рывок, и тело опускается на лицо всей тяжестью.

Сейчас бы сигаретку… перебить мерзкий привкус.

Завозился, сполз, растянулся рядом.

– Тебе было хорошо? – смотря прямо в глаза, спрашивает Вольдемар.

– Так хорошо мне еще никогда не было, – произношу я то, что он хочет услышать.

Едва не поперхнувшись, я сумела выдавить:

– Я скажу маме, чтобы ты жила у меня. Здесь.

– Это было бы замечательно, мы могли бы в любое время… – замолчав, я даю ему время возвести песочный замок. И добавляю, изображая полную дуру: – А то этот ужасный карлик так смотрит на меня… А я хочу только тебя.

– Вот бы твоя мама совсем его прогнала.

– Карлика, – поясняю я, ломая голову над тем, как бы выведать у Вольдемара причину пребывания здесь.

Не в смысле в его кровати, а в подземелье. Зачем Старухе и иже с ней пленники? Зачем они похищают людей и что с ними, в смысле с нами, делают?

– Нельзя. Он преданный человек, – явно не своими словами произносит парень, ковыряя пальцем в носу. – Не бойся его. Ты теперь моя, и он не тронет тебя.

– А если… он так смотрел.

Нисколько не сомневаюсь.

Два дня канули в вечность без результата, не приблизив к свободе ни на шаг.

После завтрака меня отводят к Вольдемару.

Ловлю злые взгляды некоторых собратьев по несчастью. Плевать! Они думают, что я ищу легкие пути, но избранная мною стезя куда как тернистее, вот только и шанс на спасение выше. Это как у той лягушки, что упала в крынку с молоком.

Сцепив зубы, до крови прикусив губы, терпя унижение и боль, глотая едкие, как кислота, слезы.

Выживу вопреки всему.

Превозмогу страх, стерплю презрение, вынесу боль…

Снова и снова оказываюсь в кровати.