Сначала было весело

Сколько еще неизвестных мне ходов скрывает это подземелье?

– Пошли! – визжит карлик.

Плеть взлетает к потолку и со звонким шлепком опускается на спины.

Мы, словно стадо, устремляемся вперед. Наступая на пятки, отталкиваясь локтями, глотая ругательства.

По длинному сырому тоннелю, который-то и коридором язык не повернется назвать.

Кто-то спотыкается, падает. Я чувствую мягкую плоть под пяткой. Но остановиться не могу. Пальцы стальной хваткой впиваются в щиколотку.

Рывок. В спину толкают. Охнув, лечу с грацией пингвина.

И столь же предсказуемо приземляюсь плашмя. Сверху, выдавливая из легких остатки воздуха, рушится огромная туша.

– Встать, встать! – осыпает упавших ударами плети карлик.

Помутившееся сознание не сразу осознает, что расплющившая меня тяжесть исчезла.

Чьи-то пальцы рывком поднимают на ноги и поддерживают, пока меня качает из стороны в сторону.

Плеть обжигает руку.

Дернувшись, делаю шаг. Ведет в сторону, перед глазами пляшут разноцветные разводы. Чудом удержав равновесие, спешу переставить ногу, вторую…

Еще одна дверь, за которой нас ждет небольшая комната.

Одна из ее стен представляет собой ряд составленных боками шкафчиков для переодевания. Такие раньше у нас в школьной раздевалке были. И в бассейне, куда я по абонементу плавать прошлой зимой ходила.

Немного в стороне от шкафчиков стоят Призраки, нацелив на нас автоматы.

Непроизвольно подаюсь в сторону. Мелькает мысль: «Что же случилось?»

Вернуться в коридор не позволит плеть карлика и Мордоворот, замерший в проеме.

Из-за спин Призраков выступает могучая фигура Великой Екатерины.

Как это она своими двумя соизволила прийти?

– Добро пожаловать в мой Музей неповиновения, – скрипит Старуха, разведя руки. Драконы на халате изгибают шеи.

Плешивый Призрак щелкает выключателем. В глубине шкафчиков вспыхивает голубой свет. Дверцы отсутствуют, и содержимое сразу бросается в глаза.

Зажав рот ладонью, с ужасом смотрю на большую стеклянную бутыль, в которой плавает голова.

Длинные светлые волосы, распахнутый рот, белесые волокна на месте порванных сухожилий. Отчего-то сразу понимаю, что голова настоящая, а не очередной Вольдемаров муляж.

– Вижу, вы оценили мою скромную коллекцию, – потирает руки Старуха. – Начнем же экскурсию.

Подойдя к первому шкафчику, она костяшками пальцев стучит по стеклу, словно пытаясь привлечь внимание содержимого.

– Люся. Двадцать восемь лет. Нападение на Петра Евгеньевича.