Сначала было весело

Некогда жалеть себя.

Первым делом поджигаю ароматические свечи и расставляю по разным углам. Благовония нежно щекочут ноздри.

Теперь музыка. Стилизованный под старину проигрыватель с одной-единственной пластинкой оживает от легкого нажатия на кнопку. Журчание водопада и щебет птиц наполняют комнату. Многоканальный звук безупречен.

Убрав простыню, беру с тумбочки початый флакон масла и обильно смачиваю им руки. После этого легкими касаниями глажу плечи, спину… пальцы проваливаются в складки жира, студенистая масса колышется, перетекая под ладонями, словно выпавшее из формочки желе.

– Хорошо, – довольно постанывает Старуха.

Подавляя желание задушить эту тварь, поливаю спину маслом и втираю его короткими круговыми движениями.

– Продолжай, – стонет она. – Теперь ниже.

– Да, Великая Екатерина.

Отвращение к себе накатывает волнами, во рту появляется горечь… но в привилегированном положении особы, допущенной к телу Великой Екатерины, есть и плюсы. Плеть карлика уже несколько дней не касалась моей спины.

– Достаточно, – томно выдыхает Старуха.

Отхожу на шаг, вытираю покрытый потом лоб. Обработать такую тушу – это вам не поле перейти.

– Можешь идти, – Великая Екатерина машет рукой. – И пришли этих двоих.

– Благодарю, Великая Екатерина. Обязательно, Великая Екатерина.

На выходе передаю приказ Призракам. Они закрывают за мной дверь и спешат к обожаемой повелительнице подземных уродов.

Подходя к камере, ищу глазами Нинку, желая подмигнуть, приободрить.

Нет. Ее камера пуста. Наверное, повели ужин готовить.

Но когда некоторое время спустя Господин Кнут выводит из камеры и ведет на кухню другую женщину, внутри у меня все заледенело. От дурного предчувствия сводит живот. Нинка…

– Вы, оба, – поворачивается Великая Екатерина к Призракам. – Идите к Господину Кнуту, подежурите возле камер. Он с Петром Евгеньевичем сегодня клиента повезет.

– А как же вы, Великая Екатерина?

– Со мной останется фрейлина.

Покосились недобро, но промолчали.

Повиновение Старухе безоговорочное. Не удивлюсь, что попытайся кто-нибудь из них спорить, карлик разъяснил бы ошибочность таких действий привычным для него действием – поркой. Любовь любовью, а порядок должен быть.

Они уходят, а мне Старуха велит расчесать ее.

Став на колени у изголовья, разравниваю волосы и, беря по локону в руку, медленно и аккуратно расчесываю гребнем.