Сначала было весело

– Ты – нет, – отвечаю я, скрипнув зубами.

– Великая Екатерина, – голос поднимается до визга. – Ко мне нужно обращаться «Великая Екатерина».

Открыв книгу наугад, читаю:

– Светлана в августе 2005 года, помнишь ее?

Старуха пытается подняться.

Без малейших колебаний бью ногой в грудь, опрокинув ее на спину.

– Дмитрий, 15 мая 2007 года. А его ты помнишь?

Лицо Старухи искажено ненавистью.

– Ты позавидуешь своей подруге, которую вчера пустили на корм ракам. После того, как взяли нужное…

– Да ты хотя бы представляешь, какие люди стоят за нами? Сколько самых важных персон обязаны своим здоровьем и самой жизнью нам?

– Ты еще скажи, что и президенту органы продавали, – огрызаюсь я.

Но ее слова заставляют взглянуть на собственное положение с несколько иного угла. Куда идти после побега? В полицию? Но где гарантия, что они не вернут беглеца обратно? Не обязательно даже, чтобы все были куплены, достаточно распоряжения задержать особо важного преступника, сумасшедшего маньяка. Кто поверит оборванцу, рассказывающему про секретную тюрьму для людей, продаваемых по частям?

– Ты что, дура? Да кто же с президента деньги возьмет, приди ему даже в голову их предлагать.

Открыв дверь кладовки, невольно сглатываю. Денег оказывается больше, чем я вообразить могла. Впечатление, словно вошел в хранилище банка. Взяв пачку, возвращаюсь к кровати.

– Неужели вот это стоило жизней этих людей?

Великая Екатерина переводит взгляд с расползающейся в руке пачки стодолларовых банкнот на амбарную книгу.

– Ты даже не человек, – произношу я, качая головой.

 – Ты хуже, чем каннибал Мордоворот и садист Господин Кнут.

Бабка, кашлянув, бросает:

– Бери денег, сколько унесешь, и иди.

В ее глазах нет ни тени сомнения – я буду торговаться. Судить людей своей меркой – это большая ошибка.

– Уйду, – киваю я. Одним быстрым движением сворачиваю доллары в трубочку и засовываю в рот Старухе. Она дергается, пытаясь вытолкнуть их языком.

Кулаком забиваю рулон глубже.

Великая Екатерина храпит, выпятив глаза. Нижняя губа лопается, по щеке бежит струйка крови.

Поясом от халата обматываю Старухе голову, фиксируя импровизированный кляп. Теперь не выплюнет.

Ухватив ее за волосы, тащу к тайнику.

Откуда только силы взялись? В ней не меньше двухсот килограммов.

Старуха дергается, волосы рвутся пучками.

Массивное тело с каким-то мерзким чавкающим звуком падает на пол.

Пальцы тянутся к моему горлу.

Отпрянув, бью ногой по ребрам.

Захрапев, Великая Екатерина прижимает руки к боку.