Сначала было весело

Щекотка постепенно усиливалась, и если сначала Саше это даже немного нравилось – какая она выдумщица, его желанная! – то теперь ощущения начали становиться неприятными. Он попытался поднять руку, чтобы остановить эту игру и предложить новую, но не смог. Тонкие пальчики держали его запястье мертвой хваткой. Со второй рукой оказалось то же самое.

Саша дернулся всем телом – сильно, но мягко, все еще не желая испугать или расстроить девушку. Но та, которая только что весила не больше пушинки, вдруг стала неимоверно тяжелой, придавила его к земле.

А затем она снова подняла голову, и Саша заметил, что ресницы стали совсем длинными. Словно два веера, они вытягивались вперед и в стороны, скрещиваясь над переносицей. Незнакомка улыбнулась, и Саша, вмиг омертвев, увидел, что и ее рот заполнен ресницами. Тонкие волоски беспрестанно шевелились, тянулись вперед, извивались в воздухе, словно нащупывая что-то.

Рот существа распахнулся шире, оно опустило лицо к Сашиной груди. Теперь прикосновения ресниц вместе с щекоткой стали причинять боль.

А существо продолжало меняться. Сквозь кожу, совсем недавно такую гладкую и нежную, пробивались все новые и новые волоски. Вскоре то, что сидело на Саше, стало напоминать ершик для чистки унитаза.

И тогда раздался тихий, шелестящий смех. Он звучал и звучал, разрезая душу на полоски, в то время как существо продолжало елозить по Саше, покрывая его тело сюрреалистическим рисунком из тонких красных линий.

Набрав воздух в грудь, он закричал… и проснулся, отфыркиваясь.

– Ты так хрипел и метался! – Тома сидела рядом на кровати, держа в руке пустую кружку. – Я никак не могла тебя разбудить. Вот только вода помогла. Что с тобой?

Саша откинулся на подушку, прижался щекой к сырой ткани. Господи, ну и сон ему приснился!

– Кошмар, Томик… – Вместо нормальных звуков раздалось какое-то сипение, и он торопливо прочистил горло.

– Бедный мой… – Она прижалась к нему, и Саша вздрогнул: недавнее видение все еще стояло перед глазами. – Расскажешь? Я слышала, так они легче забываются.

– Не сейчас… да я и не помню почти ничего.

Они немного полежали молча.

– Ой, да тут же совсем все мокрое, – спохватилась Тома. – Ну-ка, вставай, я тебе подушку поменяю… хорошо хоть, одеяло сухим осталось и простыня, а то было бы веселье.

Саша молча встал и пошел на балкон.