Сначала было весело

Может, мы свернули куда-нибудь не туда?

– Не зуди, – отмахивается Боксер. Вот же привязалось прозвище… никак не думается о нем как о Максиме или хотя бы Максе. – Доставлю по назначению.

Куда ни брось взор – повсюду донбасская степь, густо усеянная осевшими от возраста терриконами. Рядом с обочиной высится нагромождение железобетонных плит, в котором с трудом угадываются останки какой-то шахтной инфраструктуры. Или воздух подавали, или шахтеров под землю опускали. Уже и не поймешь. А вот следы деятельности охотников за металлоломом в виде бетонной крошки видны повсюду.

– Давайте спросим у кого-нибудь, – предлагаю я. От одной мысли о том, что мы заблудились, усиленно бьется сердце.

– Можешь у меня спросить, – хохочет Боксер. – Или у Нинуськи. А вон еще ворона кружится. Притормозить?

Спросить действительно не у кого. Лишь где-то на пределе видимости, на берегу небольшого пруда, а скорее крупной лужицы, лениво пасутся под присмотром пастуха коровы. Да, возможно, бродят по лесонасаждениям грибники.

– И что будем делать? – от волнения голос начинает дрожать. Почему-то в голову сразу лезет всякая ерунда: закончится бензин, или просто заглохнет машина, встретятся сбежавшие из колонии заключенные, загнанные и оттого озверевшие, готовые на все…

– Ехать, – отвечает водитель, отбирая у Нинки бутылку пива.

– Целоваться, – впечатав меня в окно, тычется мокрыми губами в ухо Федя.

По мере сил уклоняюсь, пытаясь использовать сумочку как щит. Выходит плохо.

– Нам налево, – сообщает Боксер, выворачивая руль. Причин его уверенности не вижу: развилка равнозначная, знаков и указателей нет.

Отечественный внедорожник съезжает с испещренного колдобинами, но все же асфальта и катит по тряской накатанной дороге. Судя по застывшим и сохранившимся в неприкосновенности отпечаткам протекторов какого-то грузовика, ею пользуются крайне редко.

Минут восемь-десять борьбы в стесненных условиях, и я получаю небольшую передышку. Федя переключается на пиво.

Поправив одежду, верчу головой. Дорога виляет, словно лесная тропинка, проложенная безумными ежиками, бегающими как угодно, но только не по прямой. По правую руку мелькают жалкие сосенки, по левую – забитые кустарником дубки. Все серые, запыленные.