Сначала было весело

Спохватившись, натягиваю трусики и штаны. Уши начинают гореть. Мелькает несбыточная мечта оказаться во вчерашнем дне. Утром. И, высунувшись в окно, крикнуть подъехавшей троице: «Я никуда не еду!»

– Ладно, взгляну, – кривится Боксер.

Возвращаюсь в низину, только теперь впереди движется крепкий парень, и страх уступает место отвращению. Перед глазами появляется эта посиневшая рука, по которой ползают толстые зеленые мухи и проворные муравьи.

Но руки на месте нет.

Обескураженно верчу головой. Была рука. Не могло мне это померещиться.

– Что-то я не вижу. Может, тебе показалось?

– Я ее хорошо видела, вот как тебя сейчас.

– Только я здесь, а ее нет. Или ты таким образом свои прелести решила продемонстрировать?

– Ой, какие мы недотроги! – кривляется Боксер. И враз посерьезнев, заявляет: – Я не намерен больше лазать по горам – достало! Возвращаемся.

– Но… – неуверенно возражаю я. Из головы не идет видение исчезнувшей руки. Слишком нехорошие ассоциации это вызывает.

– Может, Нинка уже вернулась или выбралась оттуда, где там она задрыхла.

– Давай позвоним – узнаем.

– Возьми и позвони, – отмахивается Максим.

– Я мобилу в палатке забыла, – признаюсь я.

– Курица! Ты бы голову еще забыла.

Некоторое время парень изучает содержимое карманов, затем брови озабоченно собираются у переносицы, и он, наконец, изрекает:

– Тоже забыл? – уточняю я.

– Я ее не выкладывал, – качает головой Боксер. – Как засунул в лагере, так и не трогал больше.

– Может, – не спорит он. Но на лице написано сомнение.

– Не думаешь же ты, что его украли?

– Я думаю, пора возвращаться.

– Я возвращаюсь. А ты сама решай.

Покорно бреду следом. Одна надежда служит оправданием: «Нинка уже в лагере». Вот только веры в это нет.

Назад идем быстрее. Я не заглядываю за валуны и под кусты, да и усиливающаяся жажда подстегивает.

Вот уже и палатка показалась.

Нинки не видно. Феди тоже.

– Загляни в палатку, – бросает Боксер, обходя машину. – Есть?

– Может, он решил поискать Нину, – произношу я, понимая, насколько это сомнительно звучит.

– Может. Только я не намерен торчать здесь до ночи. Я сыт этим озером по самое горло. Достало!

– Но не можем же мы бросить их, – растерялась я, мысленно соглашаясь с Максимом. Желание убраться отсюда накатило неожиданно резко и сильно.

– Нечего лазить невесть где. Было сказано, чтобы ждал. Сами виноваты. Пешком дойдут – здесь недалеко. За пять-шесть часов можно к трассе выйти, а дальше попутками.