Снайпер

– Мурат, это кто там так веселится? – я смотрел в бинокль, но ни фига не видел. К воде берег уходил вниз, теоретически там можно было пройти, но там у нас пятеро бойцов сидят.

– Вроде не наши, парни ближе сидят.

– Командир, есть связь, – протянул мне трубку радостно ощерившийся Дед.

– «Новик»? Это «Отец»! – услышал я знакомый голос. – Как у вас там?

– Да чего-то жарковато, может, пожарных вызовите? – ответил я. Пожарными мы окрестили реактивные установки «Катюша», и сейчас я выпрашивал их помощи.

– Вам не достанется? Я с того берега наблюдаю, расстояние между вами больно уж мало.

– Попробую оторваться, работайте на двести севернее и на сто вглубь.

– Двигайте через две минуты, все почти готово. Как понял меня?

– Понял отлично, через две минуты уходим, конец связи, – я отдал трубку Деду и велел готовиться к бегу. Подозвав старшину, приказал предупредить бойцов.

– Хорошо, что не разбрелись, времени-то хватит? – с сомнением в голосе спросил старшина.

– Действуй, старшина, если жить хочешь, бегом, – несколько грубо ответил я.

Одновременно с залпом «Катюш» с того берега отошли плоты и пара лодок. Мы успели отойти, хотя риск был огромный. Разброс у «эрэсов» уж больно большой. Иногда казалось все, это наш летит, но проносило. Хотя после первых разрывов меня самого чуть не пронесло. До этого ни разу не слышал так близко «сталинский орган» – звук, я скажу, жуткий. Такой вой стоял, слышать нормально мы стали только на следующий день.

Не знаю, всех ли немцев покрошили на берегу, но снарядов упало десятка два, перепахали знатно.

Стрельба прекратилась, проверять мы решили не ходить. Когда подошли плоты, оставили прикрытие, четверых бойцов с двумя пулеметами, и стали грузиться. Пулеметы нам прислали с того берега, я даже не просил, видимо, Петрович сам догадался, что с патронами у нас беда. Когда плоты были уже на середине реки, последние из прикрытия уселись в лодку и отчалили. Никто в нас не стрелял, то ли некому, то ли плюнули, все равно мы ушли. А когда мы уже подходили к нашему берегу, то «Катюшы» ударили еще раз. Не завидую я фрицам, если кто живой имелся, дураком останется на всю жизнь.

Истомин встретил нас как своих детей. Крепко обняв, пожал руки и повел в штаб. Отдохнуть нам не дали, Истомин решил ехать в Калач, в штаб фронта. Только спросил, выполнили мы задание или нет. Ответил просто – да. Подробности мы позже изложили в письменном виде. Кстати, Петровичу очень понравился «политрук», пел он хорошо, Мурат его разговорил на всю оставшуюся жизнь.