Снайпер

– Товарищ старший майор…

– Пять суток ареста!

– Что, десять хочешь? – с ухмылкой спросил Истомин.

– Никак нет, виноват, есть пять суток ареста, – отчеканил я. Достал документы и расстегнул ремень.

Серые, уже довольно холодные осенние сумерки медленно таяли в лучах поднимающегося солнца. Ночи становятся все длиннее, за последнюю неделю впервые вижу солнышко. День обещает быть хорошим, хотя над городом все равно висит черная мрачная туча. Туча войны. Гарь и смог, вонь и смрад от гниющих человеческих останков, крики и боль – все в этой чернеющей массе, распростертой над нами.

Хреново всем: солдатам на «передке», разведчикам в тылу врага, снабженцам в нашем тылу. В такой бойне да в такую погоду кажется, что каждая капля – обязательно за воротник, пуля или осколок – именно в тебя. Держится стойкое чувство: весь мир против тебя одного воюет. И в окопе-то страшно, а как раньше, когда бойцы сидели в ячейках? Там, в натуре, сидишь и думаешь: пипец, остался я один. Хорошо, что вместо индивидуальных ячеек перешли к траншеям и оборонительным пунктам. Хотя рыть приходилось куда больше.

Эти мысли пронеслись в голове, когда на наши позиции перли танки. Впервые увидел «Тигра» – сразу шесть машин упорно продвигались по улице, направляясь прямехонько к уцелевшему мосту. Наводчик головной машины медленно вращал башней из стороны в сторону, нащупывая цель. Когда в первый раз ствол повернулся ко мне – казалось, вижу острие снаряда, уложенного в него. Черный провал огромной танковой пушки заставлял волосы шевелиться.

Огромным он кажется, когда в твою сторону смотрит. На всю нашу толпу аж в сорок штыков – два орудия. Грабинские «ЗиС-3» – превосходные стволы, «боги войны» очень довольны. Пушкари умудрились закатить их в подвалы разрушенных домов по обе стороны улочки. Снаружи торчали только набалдашники дульных тормозов.

Выстрел, за ним – через пять секунд – второй. Горит зараза. Первая «кошка», получив сразу два семидесятишестимиллиметровых снаряда почти в упор, резко клюнула носом и вернулась в исходное состояние.

Один снаряд разворотил каток и сорвал гусянку, второй – проделал дыру где-то над гусеницей. Замерший «Тигр» дымил, кое-где появились язычки голубоватого пламени.

Бухх! Снаряд и сноп искр из пушки идущего вторым танка вырвались с чудовищным грохотом. Где-то под нами вздрогнула стена, посыпалась кирпичная крошка. От вибрации клацнули зубы.

Мы с казахом устроились в очередных руинах: от того, что когда-то было домом, остались одни стены, да и те едва держались.