Снайпер

Какая на хрен кочка, навожу прицел и понимаю – не успел! Хлестко трескает, выплевывая смерть, немецкий карабин – в последний момент я тоже нажимаю на курок, хотя точно прицелиться и не успевал. Удар, каска противно звенит, и уши как будто ватой заткнули.

– Терпи, командир, нам еще долго выбираться. Не впервой уже, – доносятся слова.

Кто командир, я? Черт, чего произошло-то? Где я?

– О, очнулся наконец! – радостно шепчет тот же голос.

– Где я? – едва шевеля губами, выдавливаю слова.

– Молчи, командир, нельзя тебе говорить.

– Ага, – опять шепчу я, и тут же к моим губам прижимается что-то холодное. Запоздав с глотком, кашляю, вода течет мне за воротник.

– Не спеши, спокойней, и так весь как сосулька, еще и из фляги за шиворот льешь, – наставительно шепчет голос. Про себя отмечаю присутствие акцента.

– Глаза, не вижу ни хрена, – в несколько приемов выплевываю я слова, пытаясь пошевелиться.

– Повязка там, командир. Серег, ты чего, не помнишь, что ли, ничего?

Пытаюсь понять – о чем говорит голос с акцентом. Нет, ни фига не понимаю.

– Видел такое. У тебя ранение в голову и плечо, наверняка еще и контузия. Крови потерял много, хорошо еще – пуля не в башке, а в плече застряла.

– Чего произошло-то, какая пуля? – язык после пары глотков воды слушается чуть лучше.

– Так ранили тебя. В голову. Каска спасла, хорошая каска.

Чем больше проходит времени, тем больше начинаю вспоминать. Холод, зараза, в печенку уже пролез.

– Замерз, как в холодильнике лежу, – слетает у меня с губ.

– Дрова кончились, лежи тихо, схожу принесу. Огонь уже гаснет, надо поддерживать.

Вскоре рядом послышался треск и какая-то возня. Постепенно становится теплее.

– Надо отодвинуться немного, а то сгоришь еще. – Ловлю себя на мысли, что голос мне знаком.

– Брат, ты кто? Расскажи хоть – что и где, а то ничего не могу вспомнить.

– Вано я, командир, на задании мы были. Тебя ранило, снайпер немецкий хотел тебе в башке дырку проделать, но плохо у него вышло. Отскочила пуля от каски. Повезло, что не вовнутрь – пуля вскользь прошла, но все же задело серьезно. Долго жить будешь!

– Во дела, – вырывается у меня, и я отрубаюсь.

Очнулся я от того, что почувствовал, как меня куда-то тащат.

– А-а-а, – выдохнул я, не столько от боли, сколько для привлечения внимания.