Снайпер

– Поехали, шутник, у меня от таких царапин вся башка уже в бороздах, хоть картошку сажай, – я с трудом и с помощью неожиданно появившегося помощника поднялся. Да, ведь совсем недавно мне уже так прилетало, там хоть каска спасла, а тут… Словом – кто-то сверху очень не хочет, чтобы я умер.

Выгнав грузовик на обочину дороги, остановились. Я решил посмотреть Фукса. Нельзя его живым америкосам оставлять – вылечат еще, наговорить он может дай боже. Только он знал, что мы не немцы. Бандосы же были в полной уверенности, что мы самые настоящие фашисты.

Придя в сознание и что-то бормоча, Клаус даже не кричал. Среди бессмысленной болтовни я разобрал:

Он закрыл глаза, и голова упала набок.

Вот как бывает. Мы задумали использовать и подставить этого человека, а ему и самому досталось. Помогая нам, он преследовал свои интересы. А сдали нас – гангстеры, причем как обычно – за «бабки». Захотели хапнуть двумя руками. Одного только я не понял:

Если янки все знали, почему опоздали? Зачем стали выводить Оппи из укрытия? Но после, подумав, я понял.

Задержав возле стрельбища Клауса, бандиты не знали – там мы, или еще нет. До города с километр, быстро не сообщишь. Гровс, а это был именно он, видимо, решил подстраховаться и вывести ученого самолично. Тоже в городе находился в это время. У него не было данных о том, что мы уже на позиции. И вообще, «амеры» просто не представляли, что тут будет работать снайпер. Вот таким образом мы и выполнили задание. Утром, как сказал Майкл, начнут работать бригады по истреблению бандитов, помогавших нам, а впоследствии продавших нас. Всем этим гангстерито еще аукнется их любовь к баблу.

Оставив Фуксу папку с бумагами, мы поспешили удалиться. Компромат был убойный, должны янкесы поверить в то, что здесь были именно немцы, должны.

А уйти спокойно нам все-таки не удалось. Началась стрельба неожиданно. Мы только услышали скрип тормозов, и тут же по нам открыли огонь. Майкла ранили почти сразу, я успел укрыться. Бросив последнюю пару гранат, стал ждать, когда полезут.

Сил на какие-нибудь маневры уже не было.

Янки осталось трое. Один прыгнул на Майкла, двое занялись мной. Ну почему мне всегда достается самое вкусное. Бой на ножах, второй за ночь – это что-то. Убив одного, случайно, тот сам напоролся на мой тесак, второго не смог остановить. Боль в левой кисти, которой я перехватил его нож, перечеркнула прежние ранения. На секунду показалось, что американец мне руку отрубил.