Снайпер

Сами получили тоже прилично. Левая кисть висела как тряпка, в животе – как минимум дыра. Еще пуля в ноге и голова задета, точно.

Мурат умер у меня на руках. После такой бойни он был как решето. Во время боя мне показалось, что он лишь ранен. Пусть тяжело, но – ранен. Когда же он закрыл глаза, чтобы уже не открывать, я увидел то месиво, что было у него вместо тела. Сколько же в нем силы? Казах держался долго, но был обречен. Черт, у меня даже слов нет, чтобы передать чувства. Боль, одна лишь боль.

Весь бой пролетел как один выстрел, двор у башни, с крыши которой мы работали, после боя был усеян трупами молодых американских парней.

Отдаю должное – рейнджеры дрались как львы. У меня в брюхе тому отличное подтверждение. Удар штыком был серьезен, не знаю насколько, но внутри все огнем горит. Поискав по карманам тюбик с морфином, с облегчением выдохнул. Слава богу! У меня всего один был. Тот, что был у Мурата, ему же и достался. Вколол я ему прямо перед смертью, может, хоть чуть-чуть ослабил ему боль перед переходом в другой мир.

Друга я похоронил в какой-то ямке, выступе в скале, под сосной. Совсем недалеко от могилы Мурата, таким же образом я схоронил и Майкла, последнего осназовца. Похоронил как смог, конечно. Кидал камни одной рукой, лежа на боку. Тяжело, но просто знал одно – я обязан был это сделать. Погони уже не боялся. Решил – убьют, так убьют. Мурат, мой друг, нет гораздо больше – брат. Я прошел с ним через такое – и вот теперь его нет. Мелькнула мысль, и я даже поднял пистолет, но в последний момент что-то заставило меня опустить ствол и подняться.

Мурату в могилу я положил «Вальтер». Его винтовку утопил в каком-то озере вместе со сбруей. Свое имущество, подумав, закинул туда же. Помню, вода подвернулась вовремя, к тому времени я уже был на грани, а вода дала вторую жизнь. Из оружия у меня остался только пистолет, пара магазинов к нему и два ножа.

Двигался я всю ночь, через не могу, полз, пытаясь найти убежище. Хорошо, что был почти налегке.

В какой-то невысокой скале нашел лазейку и, забравшись в нее, вновь вырубился.

Очнулся спустя несколько часов, боль как бы даже стала слабее. Рука просто ничего не чувствовала. Нога – горела, голова сильно чесалась. Чего в брюхе – остается только гадать, но боль была жуткая. Кое-как, кряхтя и дико матерясь, обновил повязки, истратив последний перевязочный материал.

Куда теперь? Наркоты больше нет, долго ли я продержусь на одной силе воли? Вряд ли.