Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

Для осмысления информации Олегу понадобилось некоторое время, затем он встал:

– Я могу быть свободным?

– Нет! – резко ответил генерал. – Поговорили о хорошем – пора сказать плохое.

Олег начал судорожно вспоминать свои поступки, которые могут быть причислены к плохим, и не сразу увидел протянутый конверт. Похоронка! Трясущимися от нехорошего предчувствия руками достал желтенький листок и прочитал вслух:

– Ваш отец, полковник Антохин Осип Серафимович погиб смертью храбрых…

Олег реально заплакал, он не знал и никогда не видел этого человека, но сердце сжалось от горя.

Неизвестная ленинградская семья практически перестала существовать. А сколько смертей впереди! Из цифры в двадцать миллионов боевых потерь менее четверти, остальные относятся к мирным жителям или замученным в немецких лагерях. Олег развернул вложенное командованием письмо, но ровные строчки слились в широкие полосы.

– Держи. – Генерал поставил на стол маленький чемоданчик, который дед всегда называл «банным». – Здесь личное дело из полковой канцелярии и ордена.

Могилу навестишь после войны.

Награды на обгорелых лентах приколоты к бархатной диванной подушечке. Далее простенькая картонная папка с завязочками, а под ней бритвенный набор с дарственной надписью, именные часы с разбитым стеклом и семейная фотография. Олег без разрешения выпил воды и немного успокоился. Личное дело хранится в отделе кадров ВВС, в канцелярии полка собирают лишь вторые экземпляры. По правилам папку обязаны сжечь, но нарушение нельзя считать серьезным.

Вот ордена – совсем другое дело, их надлежит вернуть в наградной отдел. Олег положил подушечку на стол:

– Оставь на столе, я отправлю с посыльным. – И генерал вложил в ладонь ключи.

«Опель»? Откуда? Зачем? Олег решительно встал и положил ключи перед генералом:

Тот откинулся в кресле, внимательно посмотрел в глаза и тихо ответил:

– Спасибо, с меня причитается. Сейчас придет твой куратор, отныне вы одно целое. Награды пополам, наказание вдвойне. – И позвонил по телефону.

Звание старшего лейтенанта никак не соответствовало преклонному возрасту куратора. К выпирающему животику больше подойдут петлицы снабженца, а простецкое выражение лица подтвердило бы догадку о неудачнике в военной карьере. Снова коридор и другая дверь без таблички и номера. Олег сделал шаг назад и посмотрел на лестницу.

– Не надо считать двери, – усмехнулся старший лейтенант, – левая сторона, на косяке нацарапаны буквы «ИС». Меня зовут Илья Спиридонович.