Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ

62х25! – поправил инструктор.

Олег с нежностью погладил оружие, аккуратно положил на стол и сказал:

– Надо же, никак не ожидал, что сейчас делают такую красоту.

В глазах инструктора мелькнули веселые искорки, но ответ был серьезным:

– Почему сейчас? Винтовка образца девяносто восьмого года, а патрон Вельтищева одобрен ГАУ в восемьдесят третьем.

– Патрон «ТТ» принят на вооружение одновременно с пистолетом! – возразил Олег.

– До революции на вооружении были только винтовки Мосина и патроны к ней. В то же время одобрение ГАУ получило более полутора сотен разных патронов и бесчисленное множество винтовок, карабинов и пистолетов, – ответил инструктор.

– Был еще «Наган», – вспомнив друга детства, не согласился Олег.

– Казна закупила «Наганы» для полиции, а ГАУ лишь одобрило офицерский вариант.

– Вы меня совсем запутали! Разве есть разница между одобрением и принятием на вооружение?

– Разумеется, есть. Офицеры могли купить только одобренное ГАУ оружие, а солдаты получали винтовки из царских арсеналов.

– Казаки тоже вооружались за свой счет, – напомнил Олег.

– Правильно. Никто не мог их заставить купить именно «мосинку», поэтому казакам сделали сторублевую скидку.

– Они клюнули на дешевизну.

– Отнюдь. Уезжая со службы, казак продавал «мосинку» сменщику, а дома держал, например, вот эту модель Ивашенцева. – Инструктор указал на другую винтовку.

– Не дорого? – засомневался Олег.

– В среднем казак зарабатывал по пять тысяч в год, а сибирские и того больше. Давай ближе к делу, ты выбрал винтовку Рощепея в модификации девятьсот четвертого.

– Она сама просится в руку, – покраснел Олег.

– Еще бы! Ты держишь шик кавалергардов! На четырехстах метрах эллипс рассеивания полсантиметра на полтора!

– Мой институтский друг живет на Кавалергардской, у них квартира в бывших казармах, – вспомнил Олег.

Все полковые казармы давно получили название «старый фонд», многие жильцы даже не догадываются, что раньше здесь обитали солдаты со своими семьями. Эти слова заставили инструктора поморщиться, и он поспешил продолжить:

– Приклад клееный из карельской березы, внутри полый, в пятке противовес для удобства стрельбы с одной руки.

– Прицел вроде съемный. – Олег провел ладонью по сверкающей хромом накладке.

– Сделано в оптической лаборатории завода Обухова, они считались лучшими в царской России.

– Почему у него резиновый наглазник? – заинтересованно спросил Олег.

– Завод Обухова выпускал прицелы для корабельных орудий, а там комендор прикладывает глаз к оптике.