Снайперский удар

Сейчас станет жарко и некомфортно…

Присутствующие при разговоре зажмурились: Сомов после этих слов мог запросто зажмурить сирийского полководца одним звенящим ударом. Но этого не случилось. Выдержанный дядя Леша, глядя садыку в глаза, лишь проговорил:

– Жарко и некомфортно станет вам в штрафной роте, уважаемый… атаку которой вы лично возглавите через полчаса.

Глядя в налитые кровью глаза русского генерала, сирийский полковник изменил свое мнение и стал соглашаться с доводами и предложениями.

После того, как штурмовые подразделения вернулись на исходную, их пополнили топливом и боезапасом, артиллерия снова нанесла удар по назначенным целям, авиация накидала бомб, после чего сирийцы снова пошли в атаку. В этот раз каждому наводчику под угрозой немедленного перевода в штрафную роту запретили стрелять до подхода к переднему краю обороны города. Эта мера возымела действие, и к окраине города танки подошли с полным боекомплектом.

Развернулось сражение за первый насыпной вал. В течение получаса боевикам удалось сжечь еще один танк и две БМП, однако сокрушительная мощь танковых орудий методично ровняла с землей огневые точки противника, и худо-бедно, но продвижение шло.

– Бежит кто-то, – доложил Бушуев, глядя вниз. – Кажись, из наемников мужик.

Паша, с восторгом и осознанием причастности к грандиозному действу, лицезрел сражение, которое открывалось прямо перед ним. Переживая за участников боя, он все же оторвался от окраины и посмотрел в бинокль вниз. Точно, мужика этого он знал: это был взводник из отряда Колмыкова, какой-то странный тип старшей возрастной группы, невесть зачем поехавший на эту войну.

– Не стреляйте! – крикнул тот снизу.

– Ты кто? – спросил Паша.

– Я Боярин, командир первого разведывательно-штурмового взвода из шестого отряда…

– Поднимайся, – крикнул Паша в ответ.

Тот из последних сил дошел до «опорника» и сел на камень, надрывно дыша:

– Мы… не можем… с вами… связаться… по рации…

– А чего ты хотел? – спросил Паша, непроизвольно разглядывая гостя.