Снайперский удар

Кто-то дал ему и Шабалину кружку, кто-то налил коньяк. Боярин сидел с такой же кружкой:

Паша последовал примеру и выпил содержимое. Закуску ему не предложили, и пришлось переждать огонь, пока он не провалился вниз. Шабалин вдруг осознал, что сегодня он еще ничего не ел.

– Вот ты, наверное, про нас думаешь, что мы сброд какой-то, – вдруг сказал Боярин. – Что все тут сплошь убийцы и дегенераты, которые приехали за деньги проливать чью-то кровь?

Паша молча смотрел на собеседника.

– Ты ошибаешься, – продолжил Боярин.

 – Не убийцы мы и не дегенераты. Из семи погибших сегодня двое в прошлом были офицерами вооруженных сил, остальные с глухих сибирских деревень, где нет даже постоянного электричества – на четыре часа включали генератор. Погибшие офицеры не нашли себя на гражданке, у остальных просто не было никакой работы, а были только нищета и беспросветное будущее. Вот парни и пошли за дорого продавать свои жизни. Ты думаешь, они были бы здесь, если бы дома было все хорошо?

– А когда где-то было все хорошо? – спросил Паша.

 – Только там, где нас нет?

– А ты понимаешь, о чем говоришь, – Боярин кивнул. – Далеко пойдешь. Потомственный военный?

– Если здесь не сгинешь, может, и поднимешься.

Паша встал. Он чувствовал себя лишним.

– Уходишь? – спросил Колмыков.

– Да, – кивнул Шабалин. – Пойду. Мне еще своих определить надо.

– СПГ забери, – сказал Боярин. – Мы все гранаты расстреляли.

Шабалин вспомнил, что когда садыки сменили его отряд на «опорнике», никто не удосужился забрать остаток гранат.

– Пошли, провожу, – сказал он. – И гранатомет помогу донести.

СПГ стоял у входа. Паша и Женя подняли его на плечи и понесли к соседнему дому.

– Уволюсь я, – сказал на ходу Колмыков. – Надоело на это смотреть. Ваши генералы вас хоть немного берегут, а наши командиры нас как пушечное мясо используют. Будто понятие такое: раз за деньги пришел интересы Родины защищать, значит, на убой. Нигде я такого подхода к человеческой жизни не видел. Утилизация, да и только. Неправильно все это.

Шабалин понимал, что Колмыков вышел с ним неспроста. Но то, что он сейчас говорил, было для Паши откровением. Они дошли до дома и возле выстроенных «Тигров», «капсулы» и БТР-80 поставили гранатомет на землю.

– Чует мое сердце, что сдохну я скоро, – сказал Колмыков.

– Ты брось такое говорить, – возмутился Шабалин, но замолчал, увидев лицо собеседника: что-то в нем неуловимо изменилось, появился отпечаток глубочайшей усталости и отрешенности от этого мира.