Снайперский удар

В Кневичах повторилась ровно такая же картина: никто их не встречал, хотя об этом было договорено, составлены планы, согласованы и подписаны, выделены машины, но… на аэродроме снайперская рота выгрузилась на бетонку, продуваемую всеми ветрами, и Паше пришлось битый час дозваниваться комбригу, чтобы доложить о прибытии и сообщить об отсутствии запланированного транспорта. Через три часа приехали три «Урала», которые доставили людей и груз в расположение бригады. Выгрузив имущество в расположение и заперев в оружейной комнате войной натруженные стволы, Паша позвонил дежурному по бригаде – узнать о дальнейших планах.

Тот приказал построиться перед штабом.

Шабалин вывел роту под штаб, построил, проверил наличие людей и зашел к дежурному:

– Слушай, майор, ну мы ведь с войны приехали, людей потеряли, надо что-то ободряющее сказать…

– Сейчас скажем, – согласился оперативный дежурный, коим стоял незнакомый Шабалину новый офицер.

Вместе с командиром роты дежурный вышел на крыльцо, осмотрел воинство:

– Я не понял, капитан, а до вас что, приказ о форме одежды не доводили?

Паша почувствовал, как теряет над собой контроль – в глазах потемнело.

Быстрее всех среагировал Шевчук, который мгновенно оказался рядом, готовый предотвратить расправу.

– Майор, иди-ка ты отсюда в штаб… – посоветовал старший лейтенант.

Дежурный, блеснув глазами, развернулся, пошел ко входу и уже от двери бросил:

– Завтра я доложу комбригу о состоянии дисциплины в вашем подразделении.

Паша вышел за КПП. Отсюда до его дома было метров триста – по прямой дороге. Легкий ветер шевелил придорожные ивы. Скоро опадет листва, и придет полноценная осень… а пока можно было идти и наслаждаться вот этим ветром, этой до боли знакомой дорогой, этими родными плакучими ивами…

Навстречу попадались люди – вот две женщины, о чем-то говорящие между собой; вот молодой человек лет тридцати, в облегающих джинсах и с букетом цветов в руках; вот прошла стайка молодежи: мальчишки и девчонки, лет по семнадцать-восемнадцать, весело щебетали о чем-то своем, не обратив никакого внимания на попавшегося им на пути капитана морской пехоты.

Глядя на их беспечные лица, Паша вдруг подумал, насколько счастливы эти люди, ибо им совершенно неведомо то, что пережил он не далее как неделю назад.

Там, в Дэйр-Эз-Зоре в ужасе смертельного боя он считал последние минуты своей жизни, ясно осознавая грань, за которой стоит безумие или бесконечность.