Снег на кедрах

Из года в год на первой странице газеты публиковалась статья, завершавшаяся портретом коронованной красавицы и искренними признаниями выбравшихся на пикник семейств («Молтоны с Охранного мыса в восторге от фестиваля клубники, прошедшего в субботу»), а также редакционной статьей или стандартной по содержанию заметкой, выражавшей благодарность местным устроителям торжества («Эду Бэйли, Луи Дункирку и Карлу Хайнэ-старшему, без которых не состоялся бы фестиваль, и…»). Артур расхаживал среди празднующих в галстуке-бабочке и подтяжках, низко надвинув на лоб шляпу с круглой плоской тульей и загнутыми кверху полями; на шее его был толстый кожаный ремень с огромным фотоаппаратом.

Пока отец фотографировал Хацуэ, Исмаил стоял рядом; улучив момент, когда тот посмотрел в объектив, Исмаил подмигнул Хацуэ, и она едва заметно улыбнулась.

– Соседка наша, – похвалился тогда отец. – Южному пляжу есть чем гордиться.

В тот день Исмаил был с отцом: сначала они перетягивали канат, потом играли в «трехногий забег»[28].

Платформы, убранные к фестивалю папоротником, цинниями и незабудками, с принцессой и королевским двором, увитые вишневыми и еловыми ветками на опорах, проплывали как корабли перед оценивающими взглядами членов судейского комитета, включавшего мэра, председателя торговой палаты, начальника пожарной службы и Артура Чэмберса. И снова Исмаил стоял рядом с отцом, а Хацуэ проплывала мимо и, величественно поводя скипетром из гофрированной бумаги, приветствовала зрителей. Исмаил помахал ей и засмеялся."

"Наступил сентябрь; они перешли в последний, выпускной класс. Все вокруг замерло, окрасилось в серые тона. Отдыхающие, приезжавшие на лето, снова вернулись в город; низко нависали облака, по ночам опускался туман, во впадинах между холмами тянулась легкая дымка, дороги развезло. Пляжи опустели, среди скал остались лежать пустые раковины, в безлюдных магазинах воцарилась тягостная тишина. К октябрю Сан-Пьедро сбросил маску разбитного гуляки и предстал оцепенелым, вгоняющим в сон лежебокой, чья зимняя постель застелена влажным зеленым мхом.

Машины месили грязь вперемешку с гравием, двигаясь со скоростью двадцать – тридцать миль в час, похожие на медлительных жуков под нависавшими ветвями деревьев. От приезжих из Сиэтла остались лишь воспоминания и суммы на сберегательных счетах. Огонь в очагах был разведен, топливо запасено, книги с чердаков принесены, а одеяла заштопаны.