Снег на кедрах

Доехав до Главной улицы, Исмаил не остановился, а сразу же, слегка буксуя, повернул влево и двинулся в сторону Центральной долины. Теперь он уже не так беспокоился за дорогу, снег на которой утрамбовался под колесами других машин. По ней вполне возможно было проехать, если только не спешить и внимательно смотреть по сторонам. Исмаил главным образом опасался лихачей и время от времени поглядывал в зеркало заднего обзора, уступая дорогу тем, кому не терпелось обогнать его.

Выезжая из Эмити-Харбор, Исмаил двинулся по улице Лундгрена, которая поднималась равномерно, без поворотов и спиралей, и не была такой крутой, как Мельничный ручей или Пирсовая улица, и не значилась в списке энергетической компании.

Проезжая мимо дома Джорджа Фримана, Исмаил увидел ель, которая опрокинулась так, что корневой ком навис в двенадцати футах над почтовым ящиком. Верхушкой ель задела кедровую ограду из рассеченных поперечин, выломав из нее кусок. Джордж в шерстяной шапке поверх лысеющей головы стоял рядом и пилой с остроконечными зубьями отпиливал кусок, а вокруг бушевала метель.

Исмаил продвигался вперед и, свернув с улицы Лундгрена, поехал по подъездной дороге Кипящих Ключей. На первом же повороте ему повстречался «гудзон», зарывшийся капотом в канаву; на втором он увидел «паккард», слетевший с дороги в кусты ежевики и лежавший колесами вверх. Исмаил остановился и, установив штатив с краю дороги, сфотографировал машины. Прямые линии ольховых и кленовых веток на заднем плане, отчетливо резкие на снегу, тяжелый сероватый свет, пробивающийся сквозь снегопад, жалкая, беспомощная машина, до половины окон зарывшаяся в обледенелые кусты, на колесах которой намело холмики мягкого снега, – все это как нельзя удачнее передавало разрушительные последствия бурана.

Исмаил сделал снимок впечатлившей его картины, которая, как ему показалось, выразила саму суть разбушевавшейся стихии, – мир, в котором «паккард» потерял свою значимость, свое изначальное предназначение, став таким же ненужным, как затонувший корабль на дне моря.

Исмаил почувствовал облегчение, заметив, что боковое стекло со стороны водительского места опущено и в машине никого нет. Он узнал машину – она принадлежала Чарли Торвалу, жившему у Новой шведской дороги; Торвал зарабатывал на жизнь тем, что строил переборки и доки, а также закреплял причальные бочки. У него было полно всяких машин, была баржа с подъемным краном; этот «паккард» темно-рыжего цвета тоже принадлежал ему.