Снег на кедрах

 – По закону им позволялось владеть землей, если они были американскими гражданами. Дети этих Миямото родились в Америке и, как я думаю, считались американскими гражданами. В двадцать лет земля бы перешла к ним, на их имя – по закону такое разрешалось, – землю бы переписали, когда детям исполнилось бы двадцать.

– Понимаю, – ответил Элвин Хукс. – Как вы думаете, миссис Хайнэ, а в 1934 году у родителей подсудимого, у Миямото, были дети в возрасте двадцати лет?

– Самый старший сейчас сидит здесь, – ответила Этта, ткнув пальцем в Кабуо.

 – По-моему, тогда ему было двенадцать.

Элвин Хукс обернулся посмотреть на подсудимого, будто желая удостовериться, что именно его Этта имела в виду.

– Подсудимый? – переспросил он. – В 1934-м?

– Да, – подтвердила Этта. – Подсудимый. Вот к чему вел этот восьмилетний контракт. Через восемь лет ему исполнилось бы двадцать.

– То есть в 1942-м, – подсчитал Элвин Хукс.

– Да, так, – подтвердила Этта. – В ноябре 1942-го ему исполнилось бы двадцать, тридцать первого декабря они внесли бы последнюю плату, землю переписали бы на их имя… на этом все бы и кончилось.

– Все бы и кончилось? Почему «бы»? – спросил Элвин Хукс.

– Не внесли последнюю плату, – пояснила Этта. – Вообще-то, две последние платы. Да, две. Так и не выплатили. Последние две. А всего было шестнадцать.

И она замолчала, скрестив руки на груди и поджав губы.

Нельс Гудмундсон кашлянул.

– И что же, миссис Хайнэ? – спросил Хукс. – Что вы предприняли, когда в 1942 году не получили два последних взноса?"

"Этта ответила не сразу.

Она потерла нос и снова скрестила руки. Этта вспомнила, как однажды Карл принес листок бумаги, подобранный в Эмити-Харбор. Он сел за стол, положил листок перед собой, разгладил и стал читать, вчитываясь в каждое слово. Этта стояла над ним и тоже читала.

Начало было следующим: «Предписание всем лицам японского происхождения, проживающим на следующих территориях…» Дальше перечислялись Анакортес, Беллингэм, Сан-Хуан, Сан-Пьедро и многие другие места в долине реки Скагит… Она уже позабыла какие.

Во всяком случае, этим японцам предписывалось покинуть территории к полудню двадцать девятого марта. Депортировать их должны были войска 4-й армии.

Этта сосчитала на пальцах: времени на сборы ровно восемь дней. Разрешалось взять с собой постельные принадлежности, предметы личного пользования, кое-что из одежды, ножи, ложки, вилки, тарелки, миски, кружки… Все это требовалось аккуратно связать в тюки, которые будут пронумерованы, и на каждом надписать имя.