Мокрые волосы по плечам, домашняя маечка свободно свисает по груди без лифчика и почти полностью скрывает белые домашние шорты в мелкий цветочек. Стройные ножки, на бедре синяк.
— Насть, — тут же подбираюсь, поймав её за руку и дёрнув на себя. Обрисовываю неровные контуры ушиба. — Это что? — чувствую, как всё внутри меня снова превращается в камень.
— Ударилась, пока бегала от охранников.
— Уверена?! — смотрю ей в глаза.
— Правда. Со мной всё хорошо. Теперь точно всё хорошо, — наклоняется и сама целует меня в колючую щеку, в губы.
— Спасибо, что забрал меня оттуда.
Роняю её к себе на колено, забираюсь ладонью под майку и, спрятав полушарие груди в ладони, чувствую, как в неё упирается сосок.
— Кушать... — поёрзав, напоминает Настя.
— Пойдём, — вздыхаю, так и поднявшись с дивана с ней на руках.
Заношу на кухню, спускаю по себе на пол. Она краснеет, заметив, как очевидно я её хочу. Улыбается, лезет в холодильник и сооружает нам быстрый ужин на двоих. Яичница с колбасой, сыром и слегка поджаренный на этой же сковороде хлеб.
Я не столько ем сам, сколько смотрю, как жадно и вкусно это делает она.
— Ты смеёшься надо мной? — обижается.
— Я? Нет, ты что. Просто хорошо мне с тобой, невеста, — подмигиваю.
Бросаем посуду в раковину. Никто не умрёт, если мы помоем её утром. Идём в спальню. Ложусь на спину и не даю Насте лечь рядом. Усаживаю на себя сверху, дёрнув бёдрами и закатив глаза от удовольствия. Её жар чувствуется даже через слои одежды.
— Ляг на живот — просит Снегурка.
— На тебя хочу смотреть, — отвечаю ей.
— Пожалуйста, — рисует пальчиком по моей груди.
Слезает с меня, чтобы я смог перевернуться. Засунув руки под подушки, ложусь щекой на простыню и чувствую, как эта девочка снова забирается сверху. Её ладони скользят по моим плечам, по лопаткам, пальчики старательно продавливают мышцы, разминают спину вдоль позвоночника. Настя сползает с моей задницы и массирует поясницу. Легко, приятно. Веки тяжелеют, и глаза не желают больше открываться.
— Ты решила меня усыпить? — сонно смеюсь я.
— Сколько ты не спал? — ложится мне на спину и дышит в ухо.
— Это неважно, — кайфую от её близости.
— А мне важно, — упирается она.
— Обещай утром разбудить меня поцелуем, — требую я.
— Хорошо, — легко соглашается Настя, не ожидая подвоха.
— Не в губы, немного ниже, — подлавливаю её.
— Денис, я же... не умею, — шёпотом.
— Целоваться? Врёшь, всё ты теперь умеешь, — продолжаю дразнить.
— Но это же не тоже самое, — начинает нервничать.
