Забираю сигареты, одну закуриваю сразу в машине, чтобы не морозить пальцы. Выхожу к своим. Шаман и пара оперов стоят, ржут о своём. Увидев меня, толкаются локтями и перешёптываются, как нашкодившие пацаны.
Шаман начинает давиться смехом. За моей спиной глухо «хрюкает» Илюха.
— Снегурка жива? — не унимается друг. — Или нам того...
— Чего «того»? — затягиваюсь покрепче. До сих пор не верится. Меня обокрали!
Бухать надо меньше, майор... тьфу ты! Капитан Морозов!
— Отмазку тебе придумывать и решать, как оформлять истерзанную твоей «любовью» девочку? — не унимается он.
— Я тебе сейчас точно всеку, Шаман! — кидаю сигарету себе под ноги.
Завязывается потасовка. Больше юморная. Роняю друга в сугроб, наношу пару лёгких ударов кулаком в куртку в районе печени.
— Да слезть ты с меня, — угорает Шаман. — Надо было тебе вчера вместо зимней сказки другую Снегурку заказать. На мужиков уже кидаешься...
За спиной раздаётся громкий гогот, а я выбиваю друга ударом по внутренней стороне ботинка. У Шамана нога едет по корке льда.
Он не успевает поймать равновесие. Группируется в полёте и приземляется в сугроб.
Мы снова толкаемся, сопим, ржём и подъёбываем друг друга.
Вторая попытка подняться оказывается не только удачнее, но и очень вовремя. Отряхиваем снег. Мужики помогают, хлопая ладонями по куртке.
— Покурили? — в окно второго этажа высовывается начальник отдела. — Может, поработаете теперь? Какого я тут один выгребаю?
— Судьба у тебя такая, Стас, — бубнит себе под нос Шаман, — за весь отдел и выгребать, и огребать.
Снова давимся смехом. И уже вроде так не бомбит от этого кошелька. Но к нашему отделу подъезжают пэпсы на своём УАЗике. Останавливаюсь, возвращаюсь из тёплого тамбура обратно на мороз.
Из «бобика» выходит дежурный с кожаной папкой. Второй из отряда помогает спуститься на дорогу уличной проститутке.
— Эээ, а на хрена их к нам-то? — забираю у коллеги протоколы. Листаю, не глядя на тёлок. Насмотрелся.
— Фу, бля! — раздаётся возмущённый вопль.
— А я предупреждала, что меня укачивает! — следом летит очень знакомый мелодичный голосок, и из-за открытой двери мелькает край не менее знакомой голубой шубки.
— Отмывать это всё сейчас будешь. Пиздец!
- Вот сами и отмывайте, — обиженно заявляет Снегурка. — Не будете приличных девушек на улице хватать. Ой, — выглядывает из-за двери и впивается в меня радостным взглядом. —Дениска! — орёт на всю округу.
Пэпсы застывают, их лица начинают дёргаться в конвульсиях, губы сжиматься слишком усердно.
