— Нет, ну правда, — снова взвинчивается Шаман. — Объясните мне, на хрена они там плодятся, если у большинства денег только на бутылку? И то, если дать по башке соседу и забрать эти бабки у него.
— Проведи там какой-нить обряд, — усмехается Илья, — вдруг поможет.
— Очень смешно, — выдаёт фейспалм Шаман. — Там только граната поможет.
Добираемся до адреса. Скорой ещё нет. У подъезда стоит машина участкового, а возле неё собралась стайка местных мальчишек."
"— Ладно, с гранатой я погорячился, — лыбится Шаман. — Обойдёмся обрядом.
У него чётки в кармане. Заходим в тёмный подъезд, провонявший сивухой и мочой. Стены исписаны, лампочек нет. Этот дом снести обещают уже лет пятнадцать. Всё никак. Хотя по документам, скорее всего, его уже здесь и нет. А люди вот есть. И на самом деле разные. Нормальных тут тоже хватает, просто идти им некуда, они бы, может, и рады.
Шаман поднимается прямо передо мной, перебирая пальцами свои чётки. Деревянные бусины постукивают друг о друга, а кожаная кисточка отбрасывает кривую тень на ступеньки.
На лестничном пролёте нас встречает участковый. Жмём друг другу руки, слушая, как за дверью всё ещё идёт потасовка.
Рассредотачиваемся, достаём табельное.
— Па-па! Не надо! — раздаётся детский крик.
Илья ломает хлипкий замок двумя ударами ноги. Врываемся в узкую прихожую.
— На пол все!
— На пол!
Берём в прицел двух пьяных мужиков. У одного рука прилично порезана, на пол накапал кровью. У второго нож. Шаман выбивает и роняет тело в растянутой тельняшке лицом в грязный линолеум.
— Беспредел! — пытается орать он оттуда.
— Да я ... вас... всех...
Сделав вдох, наклоняюсь к мужику и рычу ему в ухо:
— Сейчас мы тебя здесь под этот линолеум закатаем, а потом скажем, что нас вызвали уже на труп. Ни одного свидетеля вокруг. Только твой собутыльник и пьяная баба. Тихо лежи. Вякнешь, всё будет так, как я сказал.
Мужик затыкается. Сопит и шмыгает носом, тяжело дыша. Раненого качает. Шаман усаживает его на стул. А баба ложится рядом со своим мужиком.
— Комнату проверь, — кивает Илье.
Он уходит и через пару минут возвращается с рыжей девчушкой лет десяти. Зарёванная, нос опух, глазищи красные, по щекам веснушки, будто на улице лето. В ужасе смотрит на родителей, а я такие моменты ненавижу. Нам придётся передать её в ПДН и опеку. Оставить здесь не имеем права. Что с ней будет дальше, решать тоже не нам. Иногда даже таким родителям дают шанс и возвращают детей.
Илья выводит девочку в подъезд и отдаёт участковому.
