Снегурка в подарок

- Яааа… Не думаю, что… - голос мой хрипел безбожно, глаза вылезали из орбит, бегая от невозмутимо-довольного выражения его лица до здоровенного зверя внизу.

Виктор молча дернул последнюю преграду между нашими телами, мои трусики, одной рукой придвинул меня за попу ближе к краю и приказал:

- В глаза мне смотреть. Поняла?

Я хотела сказать, что да, но…

Но тут он начал входить. Медленно. Мучительно медленно. Не отрывая взгляда от моего пораженного лица, ловя каждую эмоцию: боль от размера, шок от растяжения, неверие от наполненности… Я, не выдержав, закатила глаза, но меня вернули к реальности грубым рыком:

- На меня смотреть, бля!

И завершили начатое одним рывком.

От которого я закричала. И сжала своего жестокого любовника бедрами, прогибаясь в пояснице до самой столешницы.

Подняться с нее  Виктор мне не позволил, прижал здоровенной лапищей , зафиксировал, наклонился, чтоб коротко поцеловать в раскрытые в стоне губы… И  жестко двинулся.

Выходя полностью и загоняя своего здоровенного зверя в меня, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.

А я, сначала поглощенная новыми безумными ощущениями, потом бесконечным удивлением, что в меня «это» мало того, что поместилось, так еще и ничего не разорвало, и не больно уже, хотя дико странно и много, затем перестала вообще себя как-то отдельно от Виктора воспринимать.

Настолько слияние наше было плотным, безумным и обжигающим.

Я, не отрываясь, смотрела в его ставшие черными и невероятно жестокими глаза, на его красивое, очень  сексуальное лицо, и умирала от каждого его движения во мне.

И кричала. И, наверно, даже плакала. Не знаю. Со мной такое было впервые, а потому предсказать и проанализировать свою реакцию я не могла никак.

И наступление оргазма тоже не осознала.

Просто в какой-то момент, когда Виктор стал особенно грубым, а тело мое елозило по столешнице назад и вперед с дикой скоростью, напряжение внутри стало безумным. Острым до боли, насыщенным.

Я заметалась, ища выход, ища способ унять этот напряг, эту боль,  сжала пальцами край стола у себя над головой, жалобно и беспомощно застонала, глядя в лицо своего любовника, и тот, словно поняв, чего мне не хватает, поняв то, что я сама не понимала, лизнул  большой палец  и легко провел им по клитору.

Именно так, как надо. И в ту же секунду тело выгнуло судорогой удовольствия с такой бешеной силой, что , кажется , я  на мостик встала, уперлась макушкой в столешницу, бессильно царапая ногтями полированное дерево.