Онлайн-библиотека книг
И у него такой забитый, больной взгляд… Мне кажется, что ему, как бездомному псу, сейчас нужна поддержка. Или хотя бы понимание.
— За что? — он смотрит на меня, усмехается. И да, двух верхних боковых нет. — Дура ты, Санек. Беспросветная. Всегда такая была. Ни за что. Устроит? Ни. За. Что. Ты меня постоянно динамила, сучка. Всегда. А я ведь хотел с тобой по серьезке. А потом, как узнал, что ты с Юсупом спала, и с Геркой… Думаю, вот тварь. Я за нее всегда, а ей даже ноги западло раздвинуть… Вот и все. А после детдома… Не до тебя мне было, поняла? Жизнь, она, сука, непростая… А вот ты — слишком простая.
Все это я слушаю молча, не перебиваю.
И да, хорошо, наверно, что он мне это сейчас сказал. А то так бы и красила розовым нашу дружбу детскую.
Дура я? Да, дура.
Но ничего. Исправлюсь. Учителя, знаешь ли…
Встаю, заматываю шарф.
— Прощай, Ванька. Не звони больше.
Разворачиваюсь и иду прочь.
— Да пошла ты! — орет он мне вслед, — сучка тупая! Твой ебарь тебя поимеет и кинет! Будешь под забором жопой торговать!
Не оглядываюсь. Незачем.
Да и примета плохая.
24. Устранение первичной угрозы
Виктор смотрел на мелкого грязного уродца, кричащего вслед Снегурке гадости, и ловил себя на глупости.
Очень хотелось пойти и размазать сучонка в мелкий блин по всему пространству фудкорта. Обновить, так сказать, интерьерные решения торгового центра.
Желание это поднималось откуда-то из центра груди, плавно перетекало в мозг, а он уже радостно давал команду кулакам.
И надо же, бляха муха, чуть не встал.
Смешно до…
Нет. Не смешно."
"Потому что не может человек в его погонах и его должности так себя вести. Не может про это думать.
Не может. Про личное. Про такое.
Это проблема большая. Серьезная проблема.
К психологу надо.
И не штатному, чур его, бля. Тот сразу информацию прямому руководству донесет.
На девчонку запал, детдомовку. Да так, что готов объект вместо разработки грамотной в землю втаптывать.
Но как хорошо было бы… Втоптать… С кайфом, сука.
За слова его поганые. И те, что за столом говорил. И те, что в спину кидал, крыса.
За лицо маленькой Снегурки. Непроницаемое.
Мертвое.
За сами мысли и намерения грязные. Она же, дурочка, наверняка думала, что этот выкидыш ее защищал и помогал только по дружбе великой.
