Нащупываю за спиной ручку двери и тихонько выскальзываю в приятно-безлюдный тихий коридор.
Какое счастье! Наконец-то можно побыть одной…
Конечно, с одной стороны я очень рада за мою любимую Заю, но никакого удовольствия от такого длительного пребывания в толпе не испытываю. Не мое это от слова совсем.
На секунду прислоняюсь к стене и прикрываю глаза. Наслаждаюсь каждой секундой уединения. И тем большим неприятным потрясением становится внезапно прозвучавший рядом голос Волчарина:
— Вероника. Удели минуту своего времени.
Вытаращившись на него, я настороженно переступаю с ноги на ногу.
— Конечно… э-э… слушаю тебя, Максим."
"— Я хотел извиниться перед тобой, — вдруг огорошивает он спокойным заявлением. — За тот случай, когда был излишне резок. Просто Матвей мне как младший брат, так уж повелось с самого детства. Я вообще-то думал, что ситуация была понятной без лишних слов. Говорю тебе это, чтобы ты перестала от меня шарахаться… и чтобы Марина перестала на меня дуться из-за этого.
Услышать искренние извинения от такого неэмоционального, замкнутого и жёсткого мужчины, как Волчарин, — тот ещё шок.
Правда, очень положительный.
Расслабившись я облегчённо киваю:
— Конечно, я всё понимаю. Никаких обид.
— Отлично, — невозмутимо подытоживает он, словно ставя точку в деловой программе дня. — Тогда я вернусь к своей жене. Приятного вечера.
Не дожидаясь от меня ответа, он равнодушно удаляется обратно в банкетный зал. А у меня вырывается невольный смешок.
Ну и тип же он! Робот роботом. И как только Зая с ним уживается?
Покачав головой и повеселев, я направляюсь дальше по коридору.
Возвращаться в толпу абсолютно не хочется. Лучше найду какую-нибудь комнату отдыха и ещё немного побуду в одиночестве.
Увы! К моей величайшей досаде, единственная общая комната отдыха на этом этаже уже занята. Я бы, конечно, могла спокойно войти туда и посидеть — для того она и предназначена своими размерами… но в небольшую щель видно, что там на диване прямо напротив входа расположился Артём Царевичев вместе со своей беременной Катей.
И он очень интимно гладит её мило выпирающий животик поверх шёлкового голубого платья.
Не хочу им мешать в такой счастливый личный момент.
— Псст! — раздается за моей спиной чей-то интригующий оклик.
Я оглядываюсь. В ближнем торцевом конце коридора на широком подоконнике, болтая свесившейся вниз ногой, сидит наш тощий тамада в черном сюртуке, маске и цилиндре. Вторую ногу он согнул в колене и небрежно опирается на него локтем.
