Никогда в жизни не танцевала ничего подобного. Под звуки романтического инди-рока Морозов управляет мной, словно податливой куклой… опять поднимает и опускает… заставляет прогибаться в спине на грани падения — и снова побуждает выпрямляться, как в довольно эксцентричной версии сумасбродного танго."
"От таких энергичных перемещений у меня всë лицо горит, да и дыхание сбилось… а боссу — хоть бы хны! Только дышит глубже обычного, но с такой четкой и непринужденной легкостью, как будто это для него обычная, давным-давно отработанная разминка.
— Уф-ф… Матвей! Может, уже хватит? — выдыхаю я на очередном головокружительном полете.
— Не отвлекайся, нас снимают. Но темп немного сбавим, ладно, — он вдруг подхватывает меня за талию и поднимает высоко вверх… а затем позволяет мне медленно скользнуть вниз по его телу, пристально и смущающе интимно глядя в глаза.
Когда наши взгляды оказываются примерно на одном уровне, меня посещает дико яркое ощущение, будто Морозов хочет поцеловать меня…
Но ничего подобного так и не происходит.
Наверное, почудилось.
Когда музыка медленно затихает, растягивая заключительное соло электрогитары, громко хлопает дверь. Этот звук кажется шумом из какой-то далекой Вселенной, но я будто просыпаюсь от дивного сна. И пугливо вырываюсь из плена настойчивых синих глаз своего босса.
— Марина!
По музыкальной студии шествует злющий Волчарин. Печатает шаги почти по-армейски, прожигая улыбающуюся Заю и удивленного клавишника ревнивым взглядом исподлобья.
— Наконец-то ты освободился! — моментально закутывается она в накидку по самое горло и лукаво сообщает: — А Мрак показал, как он играет на синтезаторе. Очень круто!
— Вот как, — Волчарин придавливает тяжелым взглядом симпатичного брюнета. — У него и другие таланты есть. Например, круто портить себе жизнь, красуясь перед чужими девочками.
— Макс, — морщится тот. — Ну чего ты завелся? Понял, принял, не претендую. Мир?
Дальнейший их разговор я не слышу, поскольку к Морозову протискивается через толпу его лечащий врач.
— Матвей, тут девица та с запястьем не пробегала? — озабоченно спрашивает он. — Я ее травмы обработал, потом отлучился буквально на минуту, руки помыть… а она куда-то исчезла.
Морозов пожимает плечами.
— Может, домой поехала?
— В том-то и дело, что я тогда заметил бы, как кто-то в фойе нарисовался. Но она не проходила там вообще.
— Могла через запасной вход выйти. Хотя странно, конечно… ей бы в травмпункт по-хорошему.
