Я обхватываю себя руками, чтобы сберечь остатки тепла, и переступаю на месте, поскрипывая снежком под тонкими гостевыми тапочками.
Блин, ну почему это оказалась не какая-нибудь подсобка? Уж лучше бы со швабрами и тряпками в тепле посидела-переждала, чем тут на морозе!
Самое неприятное, что совершенно непонятно, можно ли уже вернуться в дом или нет. Потерплю еще пять минут для надежности…
Чтобы отвлечься от холода, я прогуливаюсь по снежной террасе туда-сюда. Тут очень красиво, особенно сейчас, в утренние часы с ясной погодой.
Солнце хоть и не греет, но так чудесно серебрит иней на мраморных плитах пола!
С раскидистого дерева напротив дома срывается ярко-красное пятнышко и садится на перила. Это снегирь. Прыгает туда-сюда, любопытно поглядывая на меня черными глазками-бусинками, и я дружелюбно ему улыбаюсь.
— Извини, с собой ничего нет, — говорю ему тихо и подхожу к перилам, любуясь красивым оперением крошечного гостя.
Птичка-снегирëк будто понимает меня. Топорщит перья, быстро качая крошечной головой, а затем срывается в сад — клевать подмороженные ягоды рябины.
— … нет! — раздается чье-то шипение снизу, прямо под террасой, и, слегка перегнувшись, я вижу Павлину, которая спускается с парадной лестницы в своей белоснежной шубке с мобильником в руке. — У меня ничего не вышло, дядя Герман! Эта штука на него не подействовала, халтурят ваши поставщики!
Я застываю на месте, позабыв даже о холоде.
Несмотря на то, что нечто подобное я и подозревала, фактическое признание Павлины в злоумышленности шокирует меня, будто в первый раз.
Нет, конечно, я уже понимаю после её недавнего ложного обвинения в мою сторону, что она самая настоящая чертовка под шкуркой невинного ангела…
Но, честное слово, подсыпать втихаря своему бывшему мужчине какую-то «штуку» с явно противоестественным возбуждающим воздействием на организм — это уже какой-то новый уровень подлости!
На несколько секунд Павлина умолкает и даже останавливается под террасой, внимательно слушая собеседника. И смысл его слов ей определенно не нравится, потому что девушка взрывается еще более яростным, но отчетливым шепотом:
— А при чем здесь я и твой дурацкий тендер на земельные участки?! Ну… не в моих это силах, дядя Герман, ты пойми! Не получится ничего… он меня вообще не подпускает! Понятно, что твоя помощь никогда не бывает безвозмездной, но у тебя какие-то совсем нереальные запросы… — снова пауза и настороженно вопрос: — В смысле… серьезно достанешь психотроп… А! Молчу, молчу.
