Они совсем плохи, потому что передвигается он с каждой минутой всё медленнее и тяжеловеснее.
Когда на нашем пути попадается толстая кривая сосна, он вдруг приваливается к ней лбом и стоит так несколько секунд. Широкие плечи в обледеневшей тонкой ткани вздымаются и опускаются от тяжёлого надрывного дыхания.
Я смотрю на него с душевной болью. И вдруг внутри поднимается тихий праведный гнев.
Ну всё, хватит уже его слушать и безропотно позволять этому невозможно упрямому мужчине героически себя гробить!
Резко стягиваю с себя куртку и накидываю ему на плечи.
Морозов вздрагивает и поднимает на меня мутный от усталости взгляд.
— Что ты…
— Не смей! — сердито перебиваю его. — Не смей мне даже возражать, понял? Мы с тобой не договаривались о том, что я буду спокойно смотреть, как ты заживо себя замораживаешь!
На его побледневших губах появляется слабая усмешка.
— А знаешь, бурные эмоции тебе к лицу. Щёчки так разрумянились, глазки блестят… ты просто чудо какая прелесть, Ника.
— Господи, он ещё и заигрывает! — качаю я головой в искреннем возмущении.
— Ну, это нормально для мужчин, ты разве не знала? Опасность подстегивает тягу к продолжению рода. Особенно когда рядом красивая девушка, в которую влюблен.
Сердце приятно подпрыгивает в груди, но я делаю вид, что ничего особенного он не сказал. Не время сейчас для таких откровенных разговоров… ох, не время же, Морозов, блин!
Я быстро отвожу взгляд в сторону.
— Лучше скажи, сколько ещё нам спускаться до кемпинга.
Он тихо хмыкает и вдруг заходится в сильнейшем приступе кашля, пугая меня.
А потом хрипло переходит на деловой тон:
— Вообще-то, по моим меркам, мы уже должны были прийти.
— Думаешь? — я недоуменно оглядываю окрестности пристальным взглядом.
Никаких признаков человеческого жилья поблизости не наблюдается. Вообще. Сплошные сугробы, кусты и деревья, да серые синие сумерки, переходящие в чернильную тьму.
— Подозреваю, что домик просто сильно завалило снегом, — Морозов снова прерывается на кашель и делает упрямую попытку оторваться от ствола сосны.
— Надо походить… присмотреться, как следует.
С невесть откуда взявшейся решимостью я останавливаю его и бесцеремонно застёгиваю на нем молнию куртки. Жду от него неизменного сопротивления… однако на этот раз он легко позволяет это сделать. Только неотрывно наблюдает за мной со странным выражением лица.
— Ну уж нет! — заявляю ему бескомпромиссно. — Если ты уверен, что мы на месте, постой пока здесь и отдохни нормально.
